Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
гнома. Именно одного такого и ищут. Ничего подобного не происходило уже пять с лишним лет. Вот мне подсказывают, последний случай был, когда убили оркаохранника в АддисАбебе. Убийц правительство страны моментально схватило, но почемуто они даже до тюрьмы не доехали. Скончались от суицида, причем – выстрелом в затылок. Еще ходили упорные слухи, что при этом присутствовали эльфы.
– Ну что ты хочешь? – спросил он, явно не в микрофон. – Какая разница, на фоне чего я говорю, милиции или Смольного? Хочу стоять напротив проходной ЭГО – и буду стоять. Имею полное право. Ладноладно, если вам не нравится, перейду на ту сторону улицы…
– Власти нервничают, – сообщил он радиослушателям, – тут собралась толпа репортеров, но нас норовят прогнать. Одну минуту… Ага! Извините, – после минутного молчания сообщил он, – тут вышел эльф и сказал буквально две фразы. Информация о похищении подтвердилась, но, скорее всего, заложник уже мертв. И никаких санкций, – он хмыкнул, – пока, – репортер выделил последнее слово интонацией, – ЭГО применять не будет до выяснения всех обстоятельств. Очень просил всех по возможности находиться дома, чтобы не затруднять работу следственных органов…»
– Все, – сказал я, выключая радио. – Больше ничего интересного не будет. Как только он начал говорить успокоительные слова, из ближайших к ЭГО кварталов как раз и побегут. Будет много шума, мата, и когото непременно либо пришибут менты, либо затопчут в давке. Теперь мы узнаем чтото новое, только если начнут высаживать нам дверь, все остальное в эфир не пойдет.
– Как они моментально отреагировали! – восхитился Рафик. – Всегото два часа прошло с момента, как Черепаха сказала, что больше глюк, изображающий Трифона, держаться не будет. Мгновенно всех подняли. Вот только кого они искать могут? – с удивлением добавил он. – Бородатого типа с безумными глазами, у которого на лбу повязка с надписью «Это я пришил гнома»? Так тела нет, одна пыль. Нет тела – нет дела.
– Очень странный вопрос, кого искать. Таких, как нас, – открывая дверь машины, ответила Черепаха. – У кого документы липовые. Разбираться потом будут. Поскольку мы прекрасно смылись, загребут разных нелегалов и гастролеров. Тоже польза для города, меньше воровать будут, и начальство с чувством выполненного долга отчитается перед народом о росте процента задержанных бандитов и разных прочих подозрительных лиц. Надеюсь, вас больше не мучают дурацкие сомнения по поводу его морального облика? Пистолет с глушителем Трифон принес не для того, чтобы подарить заплаканной Тане на счастье. Зря вы его выбросили, мог пригодиться.
– Ага, – согласился я, входя в подъезд, – непременно понадобился бы при проверке – застрелиться. Всетаки интересно было бы узнать, кому он толкал наркоту. Послать, что ли, всем гномам подряд эсэмэску «Я все знаю…»? Так некому проследить, как они бьются в истерике, никакого удовольствия. А это еще кто? – поинтересовался я уже на нашем этаже, нагибаясь и поднимая за шиворот человека, лежащего на куче тряпья возле привычно неработающего лифта. Нам даже стоимость квартиры изза этого скинули, не каждый согласится пешком на пятый этаж.
– Отстань, – резко сказала чумазая девчонка и попыталась вырваться. Потом она сунула руку в карман и вытащила ее уже с перочинным ножиком.
– Какая опасная, – удивился я, ловя руку и отбирая нож. – Ты что здесь сидишь? Ночевать негде?
– Негде, – с вызовом ответила она. – Предложишь постель согреть?
– Кому ты нужна такая грязная? – отверг я глупое предположение, затаскивая ее в открытую Рафиком дверь. – Черепаха, – попросил я, – сунь ее в ванну и дай чтонибудь переодеться, воняет же.
Девчонка странно посмотрела на меня и послушно пошла за Черепахой по коридору. Я кинул ножик на стол в кухне и полез в холодильник в поисках чегонибудь пожрать.
– Зачем она тебе сдалась? – спросил Рафик, прислонившись к стене.
– Ни за чем, – ответил я, старательно намазывая хлеб маслом. – Будешь? Ну как хочешь, – сказал на отрицательный жест. – Не могу смотреть на таких детей спокойно. Будет время и возможность, займусь детским домом. Чем воровать на улицах, лучше пусть в Треугольник едут, нам руки нужны. Посмотреть внимательно, кто еще не оскотинился, а лучше всего малолеток брать и отправлять через портал. Там у них и семья будет, и вырастут нормальными людьми.
Рафик продолжал стоять молча.
– Ты вообще чего стоишь, смотришь? Бери сковородку, масло, яйца – и вперед, показывать, как жарить яичницу. Ничего другого мы все равно делать не будем. Пожрем – и спать. А пить на радостях от чувства выполненного долга не будем, – порадовал я его, – в доме ничего нет, бегать же искать я не собираюсь. Да и нечему тут радоваться.
