Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
– Ты еще и сквозь дверь слышишь? – насмешливо спросил Рафик. Потом недоверчиво переспросил: – Нет, правда слышишь?
– Я вижу, – поясняю, не понижая голоса, – как глазок потемнел. Ктото смотрит на нас изнутри. И если он дверь не откроет, я с удовольствием ее вышибу, – демонстративно Рафику. – Гражданин Охлопков Петр Денисович, открывайте, если не хотите больших проблем на давно не мытую шею, – еще громче сказал я в сторону двери. – Милиция явилась по вашу грязную душу.
Замок заскрежетал, дверь приоткрылась, явив нашим взорам невысокого лысого человечка в тренировочных штанах и грязной майке.
– Вы кто? – проблеял он опасливо. – Документы покажите.
– Вот это, – отодвигая его в сторону и проходя мимо, не делая попытки достать чтонибудь из кармана, за полным отсутствием там краснокожего удостоверения, сказал я Рафику, – яркий представитель племени не желающих поддерживать чистоту и порядок не только в доме, но и в собственной квартире. Ты посмотри, что тут делается! Месяца два минимум никто не убирал и даже посуду не мыл. Изза таких придурков дом постепенно превращается в помойку.
Я взял с пола газету и постелил ее на стул.
– Липкий, – пояснил свои действия вставшему у входа в комнату Рафику. – Шприц где? – поинтересовался у хозяина.
– Какой шприц? – испуганно переспросил он.
– Тебе лучше знать какой, – равнодушно отвечаю. – Будешь юлить… найду, даже если нет. Только, уверен, есть. А сожительница твоя где? – без перехода спрашиваю.
– В магазин пошла.
– В смысле за дозой?
– Я не понимаю, о чем вы говорите! – воскликнул он.
– Сейчас поймешь, – сказал Рафик и заехал ему немаленьким кулаком в солнечное сплетение. Мужичок рухнул на пол, скорчившись от боли. – А можно я его еще ногами попинаю? – кровожадно спросил Рафик.
– Что вы себе позволяете, гражданин старший оперуполномоченный? – равнодушно поинтересовался я. – А зачитать предварительно Правило Миранды?
– Это где про право на адвоката и право хранить молчание? Так мы не в американском сериале.
– Тоже верно, но бить надо так, чтобы не оставлять следов. Вот это – показывая на полуживое стонущее тело, – было хорошо, а ногами бить – синяки будут. Вот в прошлый раз, – объяснил я, – проверяемый споткнулся о твою ногу, сломал два ребра, а потом бегал по врачам с криками, что его избили. Толку все равно чуть, свидетелей не было, но нервы мне попортил. В старые времена брали валенок, туда гантели – и дубасили. Сейчас новые веяния. Демократическая общественность может возмутиться, поэтому бить надо умело. Посмотри пока, что интересного в комнатах есть.
– А зря, хоть удовольствие получим, – не согласился Рафик и вышел. – Если что, зови, – крикнул он уже из другой комнаты.
Я подождал, пока мужичонка отдышится, и, подняв его за ворот двумя пальцами, усадил на стул напротив себя.
– Полегчало?
Он поспешно закивал.
– Вот и хорошо. Думай в другой раз, с кем разговариваешь. Руки покажи.
– Чего?
Я взял его за плечо и задрал рукав.
– Ну как и ожидалось, – порадовался, обнаружив следы уколов. – Будем дальше общаться, а то я уж подумал, что ты весь из себя невинный и чисто случайно мимо проходил.
Я оттолкнул этого типа так, что он шлепнулся на стул.
– Кем тебе приходится Екатерина Токарева?
– Никем, – поспешно ответил он.
– А вот она говорит другое, – обрадовал я его. – Когда бедную девочку поймали на краже в бутике, она сказала, что ты ее отчим. Очень многое рассказала про интересные нравы, царящие в этой квартире. Про то, что здесь практически притон наркоманов, и ко всему еще ты, Петр Денисович, приторговываешь, а ее послал воровать. Нехорошо.
– Не имею к ней никакого отношения, – твердо ответил он. – Она вообще совершенно неуправляема, постоянно врет, ворует, сбежала из дому… И даже мать не имеет на нее никакого влияния. Делайте что хотите, но она все врет.
– Посадят ведь девочку, – укоризненно сказал я. – Адвоката хоть найди.
– Там в колонии она получит правильный урок жизни, – продолжая держаться за живот и морщась, заявил он. – А на адвокатов у нас нет денег. От государства положен бесплатный.
– Документы давай сюда, скотина, – приказал я.
– Какие документы? – испуганно спросил он.
– Все, что есть. Свидетельство о рождении, паспорт, страховка… Все неси.
Он поспешно метнулся в комнату и вернулся через минуту в сопровождении Рафика, с большой жестяной коробкой в руках.
– Жуть, – сказал мой напарник, – кровать и перекосившийся шифоньер. Больше ничего, даже половичка.
– Что есть за чудо такое «шифоньер»? – удивленно поинтересовался я.
– Шкафчик такой на ножках, – угодливо сообщил
