Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
дорогое удовольствие.
– Это ты неправ, – глубокомысленно отверг я. – А престиж? Сразу видно, какой богатый дядя подвалил. Заказывают.
– И забывают на складе, – ехидно подтвердил Неждан. – Вместе с документами, зарегистрированными в Москве. Я их забрал из бардачка в джипе, чтобы лишних вопросов не было. – Он вынул из кармана и отдал мне какието бумаги. Я, не глядя, сунул их в сумку. Теперь уже поздно жалеть, надо было сразу соображать. – Номера с машин тоже на всякий случай свинтил.
«Вот это правильно, – мысленно согласился я. – С собой стоит забрать».
– Но, самое главное, – торжествующе сказал он, – я звезды на небе видел! Не наши это созвездия, ничего похожего, а славяне проживают в том же полушарии, где и Великие равнины.
– Ну и?..
– Возьми меня с собой в другой раз, дядя, – подчеркивая родственные связи, попросил Неждан, – не так, вынести чтонибудь, а посмотреть.
– Туристом! – обрадовался я. – На музеи полюбоваться, местной кухни попробовать.
– Учиться, – серьезно сказал он, – там намного больше можно получить, а у меня никаких проблем с вживанием и маскировкой не будет. Да и лишний помощник тебе не помешает. Людей на это дело брать не рекомендуется, неизвестно еще, как они себя поведут, попав на Землю. Да и взрослые тоже переучиваться должны, недаром ты нас взял, и рот легче заткнуть, и сказать можно все, что угодно, – щенки скорее поверят, чем повидавший жизнь мужик.
– Я тебя никогда не спрашивал, но вот теперь придется. Сколько ты из памяти у Лехи получил?
– На самом деле, – подумав, ответил Неждан, – я даже и сейчас толком не знаю. Это не память. Это скорее справочник. Как навыки и умения передают, так и у меня. Увидел в первый раз баржу – никакого удивления, даже знаю, какой двигатель стоит. Смотрю на машину и иногда знаю, как и что надо сделать, хотя никто никогда такого не объяснял. Чисто на автомате, совершенно не задумываясь. А вот когда у нас бульдозер появился, надо было изучать – явно отец никогда с ним дела не имел, но общие навыки имеются, уже проще. Язык, конечно, и – что странно – чтение и письмо, никогда про подобное не слышал. Не передаются такие вещи, только если специально, а учат азбуку еще в детстве. Иногда скажут чтото малопонятное русские в разговоре между собой, такое… ну жаргон или про прошлую жизнь, так я прекрасно понимаю, о чем речь идет. Только все равно я – это я, никакого двойного наложения памяти, абсолютное отсутствие воспоминаний о другой жизни, просто дополнительная полезная информация. И… – Он замолчал, подбирая слова, потом осторожно продолжил: – Я ведь не кривлю душой, когда говорю «отец», я чувствую родственную связь. Под хвост мне, что он не родной и его вечно нет, к своему родному у меня никаких чувств не было, он нами вовсе не интересовался. Это сложно объяснить, я абсолютно не эмпат, но настроение отца чувствую и прекрасно знаю, что могу на него положиться.
– Ладно, – подумав, отвечаю, – мысль у тебя интересная, тем более что хотел я заняться детьми, а тебе это легче будет. Просто надо все хорошо обдумать. Нельзя прийти и сказать: «Здрасте, я желаю учиться в вашем университете», даже при наличии толстой пачки денег нельзя. Ты должен стать официальной личностью, с документами и справками. Я поговорю с Лехой, будет нам собственный Штирлиц, если он согласится.
– И про Штирлица я тоже знаю, – заявил Неждан, – анекдоты, правда, часто не смешные, все больше игра слов.
– Ну если ты такой умный, то запросто озвучишь и мои дальнейшие слова.
– Рот закрыть про свои догадки и терпеливо дожидаться команды, – довольным тоном сказал он.
– Молодец, – согласился я. – Все правильно понимаешь. Пока что иди отсыпаться, мог и завтра подойти.
– Ага, – возмутился Неждан, – а ты опять исчезнешь неизвестно на сколько времени.
– Ничего, потерпишь. Если пойдешь на Землю, тебе придется несколько лет жить практически одному. Даже перекинуться большая проблема, а правды вообще никому не скажешь. Приучайся к терпению, очень полезное качество.
Я решил, что разговор на этом окончен.
– Что, – возмутился я, видя, что он не собирается уходить, – еще вопрос?
– Последний. Ты сказал: «детьми заняться». Что это значит?
– Если так хорошо соображаешь про людские дела, как ты думаешь, в четырнадцать лет тебя ктото будет принимать всерьез? А я могу найти тебе родителей на Земле? Вот и подумай, что такое детский дом и очень ли тебе хочется проживать в таком.
– А хороший вариант, – задумчиво сказал Неждан, – через пару лет никто не спросит, откуда я взялся, паспортто вполне официальный. И никому до тебя нет дела. Зато можно присмотреться к малолеткам, может, и к нам кого забрать. Связьто у меня будет?
– Пшел вон, разведчик
