Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
Кулак внимательно посмотрел и понял, что такие имеются в каждом десятке. Большинство были похожи на огромных собак, но попадались и кошачьи – рыси, ягуары, кошки.
Пинающий Медведь воззвал к бойцам, явно накачивая боевой дух. Строй радостно взревел, хотя многие все равно ничего не понимали – он толкал речь не на русском.
– А вон тот дядя, – показал Волк, моментально появившийся за спиной Кулака, – в центре, что на голову ниже остальных, очень знакомый тип.
– Неужели Пограничник? – присмотревшись, очень тихо, прекрасно зная, что Волк услышит, спросил тот. – А говорили, что давно пропал. Сколько там за ним числится?
– Ну про полтора десятка точно известно, – сказал Волк. – Вполне мог еще когото под горячую руку. А нечего было его трогать и дом поджигать. Сидел себе спокойно, примус починял. Никогда не хвастался. Кто ж знал, что Лукашенко спецназ пограничных войск на стажировку в Чечню посылал. И ведь не быков валить пошел, а сразу начальство. В Славянске его хорошо помнят, на каждом углу объявления висели с его изображением. А он вот где…
– Так не он один. В свое время Доцент звал знакомых. По какому принципу отбирают, не понимаю. Белого посадили на обратную баржу сразу, а Бороев чегото паяет и на пристань со знакомыми поздороваться приходит. Он всегда с аппаратурой работать умел. Там, на острове, таких не меньше десятка.
– Что тут понимать? – удивился Волк. – У кого совесть сохранилась, тех нормально принимают, а Белый всегда с придурью был. И Пограничник, и Бороев семьи имеют и головой думают. Ну замочили десятокдругой, – Кулак, не оборачиваясь, по голосу понял, что Волк ехидно улыбается, – подумаешь! Нечего было рэкетирствовать… В общем, денег требовать. Были бы еще нормальные люди, а то дерьмо. Туда им и дорога. Если бы не появлялись время от времени такие вот «борцы за справедливость», совсем беспредел бы в Славянске настал. Теперь у этих в инструкторах ходят, все лучше, чем всю жизнь прятаться. А вот кто грабежами промышлял, тех не приглашали. Не удивлюсь, если коекого, самостоятельно добравшегося, эти добрые ребята потихоньку закопали. Пустил бы ты меня вблизи на Клан посмотреть, – просительно сказал он.
– А оно мне надо?
Пинающий Медведь чтото рявкнул, строй распался на несколько групп и зашагал к машинам. Как ни странно, шли в ногу. Четвероногие бежали рядом, на манер сержантов. Пинающий Медведь обернулся и, махнув на прощание, тоже ушел.
– Неужели тебе не интересно, оборотень твой зятек или нет?
– Абсолютно нет, – твердо сказал Кулак. – Пока Даша не жалуется, пусть живет, как хочет. Дети хорошие, сама довольна. Что еще надо? Мне эти тайны и так сидят поперек горла. Иной раз руку пожмешь и такое увидишь, что наизнанку выворачивает.
– Ой, – жалобно взвыл за спиной Кулака Волк, – за что?
– Ты почему не пришел? – грозно спросила Разрезающая плоть, выворачивая железными пальцами его ухо.
– Занят был, – пожаловался тот, – война у нас.
– Война войной, а когда тебя зову я…
– Ой, – снова вскрикнул Волк, не делая попытки вырваться.
– …положено явиться. Или ты не хочешь знать, можно ли чтото сделать? – отпуская, спросила она.
– Да ничего тут уже не сделаешь, – хмуро сказал Волк, потирая ухо. – Сама прекрасно знаешь. Просто тебе интересно.
– Да, любопытно. И даже очень. Но вдруг? Очень интересный случай, – разглядывая Волка с интересом опытного вивисектора, поделилась Разрезающая плоть. – Как ваши мужские игры со стрельбой закончатся, чтобы непременно пришел. – Она посмотрела вслед отъезжающим машинам. – Это ненадолго. Пинающий – мальчик серьезный, всем глотки вырвет.
Не простившись, она повернулась и ушла.
– Вот она точно оборотень, – сердито сказал Волк. – Не советую с ней силой мериться – пришибет. И никакая она не Елена. Выдумали тоже. Когда к ней свои обращаются не порусски, они два слова произносят, и ни одно из них на «Елена» непохоже. И охрана у нее такая же. Заметил, что она с капитаном прекрасно знакома? Они вежливо раскланиваются и старательно не встречаются. Каждый сам по себе.
– А вдруг действительно поможет? Такого врача в Зоне еще не было. Ей же даже на приборы смотреть не нужно, понимание само собой приходит. Рукуто она тебе спасла, а никто не брался.
– Потому и терплю, – пробурчал Волк. – А помочь… Три раза. Зачем зря надеяться? Еще никто из меченых назад человеком не стал. Мне иногда жутко интересно, что будет, если я приду и скажу: «Мой срок вышел, отправляйте меня, дорогие эльфы, назад!» Меня просто выгонят, в печку крематория сунут или, в натуре, домой отправят? Даже не знаю, что хуже.
– Идут, –
