Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
во все стороны с дикими глазами. Утром даже до адмирала дошло, что пора уносить ноги, пока его армия просто не разбежалась, трясясь и подвывая от ужаса не хуже зверей. По отступающей колонне регулярно стреляли снайперы. Причем не с целью убить, а ранить в ногу. Особенно палили в командиров. Иногда прилетала мина. При каждом взрыве моментально возникала паника, все разбегались в разные стороны. Оружие бросали. Хорошо еще, что перед уходом догадались гаубицы и миномет подорвать. Потом недосчитались еще двадцати восьми человек. Может, в плен попали, может, бегут по лесу домой до сих пор.
На улице раздался начальственный рык и послышалась неразборчивая скороговорка часового. Рык усилился, причем в словах прибывший уже не стеснялся.
– Адмирал прискакал, – пояснил разведчик. – Будет рассказывать свою версию. Если вкратце, то третий день сидим в осаде. При желании они могли бы устроить черную жизнь, но не чешутся. Если в бинокль посмотреть, видно бронетранспортер, а возле него плакат метровыми буквами: «Пока вы не стреляете, мы вас не трогаем». Из Нахаловки приехали и продовольствие привезли. Не по доброте душевной, а за очень приличные деньги. Их пропустили беспрепятственно. Мы в любой момент можем погрузиться на корабли и уйти, но тогда полетят головы, и ответственность за бегство никто на себя брать не хочет. В Нахаловке собралось уже два десятка кораблей, и в любой момент они могут тронуться на нас. Если начнется, все эти, – он показал в окно, – быстренько сдадутся. Нескольких раненых, брошенных в дороге, Пятипалые вернули перевязанными и накормленными. Что стрелять или резать будут, теперь никто не верит. Хотели бы – давно бы взялись всерьез. А вот в том, что при сопротивлении всех замочат, – убеждены.
– Пропусти, – крикнул Контролер в окно охраннику и молча указал собеседнику на дверь в комнату.
– Кулак ждет предложения договориться, – сказал тот, обернувшись уже в проеме. – Еще максимум сутки. Потом придут и по реке, и по земле. Про тебя он уже знает, катер все видели. Хочешь, расстреливай этого идиота, хочешь – награждай, но не тяни.
– Это что ж получается? – возмущенно загремел Белогривый, не успев открыть дверь. – Я тут для всех кто? Щенок?
– Дверь закрой, – поморщившись, сказал Алексей, – и объясни нормально, чем так сильно недоволен.
– Я, – осторожно прикрывая дверь и косясь на Алексея, проверяя реакцию, пояснил тот, – выяснил, что меня игнорируют и вообще со мной не считаются.
Он прошел к столу и плюхнулся на стул. Алексей молча ждал.
– Есть определенные обязанности у каждого, – опять заводясь и повышая голос, заявил Белогривый. – Я им не просто так, а старший в Клане по сельскому хозяйству и животноводству! Какое отношение имеет Длинный Зуб к моим делам? Я в его дела не лезу!
– Тебе кролики, что ли, ядовитые понравились? – удивился Алексей.
– Ты что, Зверь? – удивленно заморгал Белогривый. – Какие еще кролики? Да и потом, у них мясо вполне нормальное, при чем тут яд? Я про нарушение субординации в среде общины!
«Какие слова теперь в Клане знают, – восхитился Алексей, поощрительно кивая. – Раньше говорили „племя“ и „доминант“».
– Это у меня живые руки, – продолжал вещать Белогривый, демонстрируя грязные мозолистые ладони.
На самом деле рукито самые обычные. Но имелось в виду: где они прикладываются, там рост посадок идет прекрасно. И это не было иносказанием. В сельском хозяйстве работали обычно такие, обладающие способностями воздействия на растения. Кто сознательно, а кто и не замечая этого.
– Меня, – продолжал возмущаться Белогривый, – в пауки изза этого не взяли. Сказали, тут будет больше пользы. А теперь эта сволочь, – слово было сказано на русском, – Длинный Зуб, меня отпихивает в сторону! Когда искусственное осеменение ушло к Пастуху, разве я что сказал?
«Да уж, очень даже много возмущенных слов», – мысленно подтвердил Алексей.
– А когда выделили отдельную Ветеринарную службу для младших и при этом Пастух продолжал заниматься тем же в стадах, которые к его ведомству не относятся?
Алексей и тут вслух возражать не стал, смысла не имело. Белогривый будет страстно уверять, что это вовсе не так и ничего такого он не помнит. Все он прекрасно помнит. На самом деле у него стало гораздо меньше работы, и он выторговал для себя возможность получать положительные результаты при выведении новых пород, совершенно не утруждаясь. С другой стороны, в какомто смысле он прав. Каждый должен заниматься своим делом, а Белогривый лучше всего понимал в культурных домашних растениях.
– Можно
