Их отправили в неизвестность практически без права возвращения. Они выжили и создали собственный Клан. Есть земля, есть уважение окружающих. Но если тебе что-то запрещают — это становится очень важным. Обойти запрет, добиться успеха там, где другие неспособны. Появилась возможность обойти правила — вперед, не оглядываясь на последствия.
Авторы: Лернер Марик
и, уставившись на свои шары, мысленно восхитился. — В таком маленьком, — она, не трогая, показала на мелочь, — не меньше сотни жизней. Если ты позволишь просто высвободить вот это, — она показала на большой, и впервые за все время знакомства от нее повеяло страхом, — будет яма глубиной в пару десятков метров и окружностью в несколько километров. Там не останется ничего живого. А взяв у дуба все это, — помолчав, добавила она, — ты его убил. Жечь вот такое, это несколько дней труда и без гарантии, что он не возродится. Ты сделал то, что считалось невозможным даже для Мастера-паука. Старик знал, что говорил. — Она резко замолчала.
— Да? — с интересом спросил я. — И что именно он про меня сказал? А то как-то раньше вы с Койот поделиться забывали.
— Поговори с ней, — отводя глаза, сказала Черепаха. — Это не мой учитель, и не мне он говорил.
— Но ты знаешь…
— Я знаю пересказ, но не слышала прямую речь.
— Как только время появится, ты мне подробно изложишь, что вы там обсуждаете за моей спиной. Ты, — обращаясь к молодому парню, терпеливо стоявшему в нескольких шагах, обратился я, — подойди!
Он скользнул ко мне и встал на колени. Типичный экземпляр оборотня двухметрового роста, с рельефными мышцами и реакцией опытного бойца. Совершенно голый, если не считать какой-то грязной тряпки, заменяющей ему трусы. Симпатичное лицо с курносым носом и прямым подбородком, короткая стрижка темных волос. Впрочем, за всю свою здешнюю жизнь длинные волосы я видел только у женщин.
Все стригутся коротко, чтобы в бою нельзя было схватить за волосы.
От него пахло уверенным спокойствием.
— Я, Не любящий мед, род Медведей, семейство Гризли со скал, — сообщил он низким голосом, обращаясь ко мне, — прошу твоего разрешения стать одним из Клана Пятипалых. «Сталь против стали, клык или зуб против клыка и зуба, моя кровь — кровь Клана. Твое слово — для меня высшее», — уверенно произнес он нашу клятву.
— Ты тот, кого я лечил, — дошло до меня.
— Я тот, кто пойдет за тобой до конца. Долг жизни важнее долга смерти.
Назвать медведя «Не любящим мед» — это все равно что сказать странный, — сообщила Черепаха по-русски.
— Не страннее тебя, паук с саблей, нарушающий традиции равнин, — ответил он на том же языке.
— Ой, — застонала Черепаха, — что, ты еще и в этого перекачал? Мало нам Неждана, скоро вокруг нас будет масса странных. Как только появится время, необходимо вернуться к обучению и развивать самоконтроль.
Я шагнул вперед и, положив руку парню на голову, ответил стандартной формулой:
— Ты сам выбрал, твоя кровь — кровь Клана, отныне ты один из нас, другого пути для тебя нет. Найди ему коня, одежду и оружие, — обернувшись к Черепахе, сказал я. — Спросите у наших запасное или трофейное, если надо будет, я расплачусь. Что там у меня еще осталось…
Она засмеялась.
— Что?
— Тебе еще многому нужно учиться. Военному вождю, — ткнув пальцем в груды трофейного добра, — положена десятина добычи, вождю отряда из его трофеев еще одна десятина, убившему шамана, применившему магию смерти, двадцатая часть от всех, вылеченный в походе должен отблагодарить добровольно, в меру своей раны, а это не меньше трех десятков воинов. Убившему дуб — пожирателя жизней обеспечена великая слава, а энергии, которую ты у него взял, хватит, чтобы вечно лечить весь Клан. Ты самый богатый на равнинах.
— Это если мы унесем ноги и утащим все это. То, что я делал, наверняка заметила вся округа. Пока мы не на равнинах. Иди!
«М-да, — глядя им вслед, подумал я, — это уже второй, кто после моего лечения бодро заговорил на русском. Бедная Черепашка старалась, зубря, чтобы иметь возможность говорить свободно при посторонних, а количество понимающих растет прямо на глазах». «Никогда не воздействуй на мозг больного. Даже знающий паук не всегда может предсказать реакцию, — зазвучал в ушах нудный голос Старика. — Ты можешь случайно влезть в воспоминания или дать ему свои. Никто не скажет тебе за это спасибо. Мало ли что есть не слишком красивого внутри у каждого, а он не может быть уверен, что ты не подсмотрел и потом не воспользуешься. Это путь к ненависти. Неумело ковыряясь там, где не нужно, ты можешь инициировать латентные способности больного или вообще свести его с ума. Гораздо хуже, что и себя ты можешь превратить в пускающего слюни идиота, которого убьют из милосердия. Научись лечить тело, но не пытайся пробовать без знания, что именно ты хочешь сделать».
— А тебе что? — спросил я у Мави, продолжавшей неподвижно сидеть рядом.
Она подняла голову и уставилась на меня своими желтыми глазищами.
— У меня нет пяти пальцев, — она протянула лапу, демонстрируя когти, — но ты мне тоже спас жизнь. Я попала под удар
