Все началось, когда в газетах поднялся очередной шум про пришельцев. Очень скоро стало известно, что именно можно было получить у пришельцев. Здоровье. Они вылечивали практически любого больного, от которого отказывались врачи. Человек подписывал обязательство на срок от трех до десяти лет, очень редко больше, в зависимости от тяжести болезни. Он был обязан отработать в неизвестном месте, где должен был неизвестно чем заниматься весь срок. Разрыв контракта раньше времени не предусматривался. Вернувшиеся ничего не помнили и не могли рассказать, да и не все возвращались. Вопрос спасти мать от смерти или не подписывать договор, для Алексея не возникал.
Авторы: Лернер Марик
за опоздание в церковь? Или думаете отсидеться? Всех нас на карьер с киркой отправят. Собрать женщин, детей и всех парней младше пятнадцати лет и в дома к Ходецким и ко мне. Вместе есть шанс отбиться. Нечего добро жалеть. Если нас перебьют, все равно на том свете не понадобится, а нет — наживем новое. — Говорил он напористо, рубя воздух рукой. — Остальные взяли оружие и собрались здесь через десять минут. Ты и ты, — тыкал он пальцем, — пригнать свои грузовики. Ты — тащи сюда свой гранатомет, а ты — пулемет из сарая. Вы что думаете, что я не знаю, у кого что имеется? Всех касается. Наши жизни теперь зависят от этого. Пойдем к правительственному кварталу. Там еще стреляют, попробуем ударить этим скотам в спину. Нет — будем уходить за Дунай. В промзоне у меня триста вооруженных парней — тоже шанс. Без заводов городу не выжить. Все. Нечего смотреть — по домам. Еды возьмите, — прокричал он в спины расходившимся.
Он плюхнулся на ступеньки возле меня и скривился, потирая ребра.
— Люди все равно что стадо. Так и будут стоять и балаболить, пока команду не услышат. Так это еще приличные специалисты с мозгами и руками, в нашем квартале только такие живут.
— А остальные с удовольствием пограбят, независимо от власти, как только возможность появится, — пробурчал Павел.
— Других нам эльфы не выдали, — усмехнулся Тадеуш.
Завибрировал телефон.
— Да.
— Живой, — сказала Черепаха на Языке, — ты как там?
— Нормально, развлекаюсь, — отвечаю, глядя на настороженные лица людей, прислушивающихся к непонятному разговору. — Совершенно не собираюсь проявлять героизм. Мне что те, что эти под хвост.
— Вот и хорошо. Можешь дать ориентиры, где находишься?
— Это совсем просто. Прямо от моста пять перекрестков. На шестом направо. На третьем перекрестке смотришь по сторонам и видишь несколько кирпичных двухэтажных домов. Перед тем, где у входа сидят каменные зверюги, отдаленно напоминающие львов, стоит грузовик, возле него лежит труп, а рядом несколько человек. Возле соседнего еще четыре покойника и я с компанией.
— Пошли кого-нибудь с тряпкой на грузовик, пусть помашет…
Анджей, — посмотрел я на парня, — большая просьба, возьми вот это, — сунул ему камуфляжную куртку одного из погибших, — прикрепи к какой-нибудь палке, залезь в кузов и помаши.
Он вместе со всей остальной компанией посмотрел на меня с недоумением.
— Надо, Анджей, потом объясню.
Парень молча взял куртку и полез в кузов.
— А теперь слушай внимательно, — переходя на русский, сказала в трубке Черепаха. — Нам не нужны проблемы с Кулаком. Твоя задача охранять Дашу. — Та фыркнула рядом. — Надо будет, — явно услышав, ответила Черепаха, — свяжи и сядь сверху. Короче, пусть все горит и взрывается, но ты ее вытащишь. Понял?
— Да.
— Можешь передать телефон Тадеушу.
Тот торопливо выхватил из рук артефакт.
— Я слушаю.
— Значит, так, — заговорил Рафик. — Мы твоих полисов предупредим, мост возьмем. Пристань пассажирскую тоже. Грузовую и так контролируем. В город не пойдем, разбирайтесь сами, — Рафик сделал паузу и начал излагать требования: — Что мы тут коллективно решили… С момента, как мы начинаем, все воюющие на твоей стороне считаются мобилизованными в промполицию. Раненые и семьи погибших получают компенсацию, как по закону для ваших положено. Лечение за счет города. Трофеи наши и возврату не подлежат. На войне разные случайности бывают, и, если кого по ходу лишнего пришибем или что нужное поломаем, считай, что амнистия объявлена заранее. Да, и когда все кончится и можно дембельнуться, будешь решать сам, но против городских нас можешь даже не пытаться применять, все равно не пойдем. Только охрана объектов. Основной пункт требований — отмена любой дискриминации при приеме на работу и в оплате по религиозному признаку, и еще — представитель от речников в вашем городском совете.
— Я не могу обещать отмену законов. Это не только от меня зависит, но сделаю все возможное.
— Это хорошо, что ты не обещаешь, — после паузы сказал Рафик. — Мы тут слегка поспорили и решили, что, если сразу согласишься, забить на тебя болт. Но стараться тебе придется, будут обидевшиеся лично на тебя. А теперь верни телефон Живому.
— Ага! — радостно сказал он, когда я взял трубку. — Живой, встань на грузовик и руку подними. — Я сделал, как он велел. — Есть. Он тебя видит, — радостно заорал он. — А теперь отбери у Даши «Говорилку», дай ей по шее, чтобы в другой раз не брала без спросу, и объясни пану Латковскому, что к чему. Будет ему наводчик и разведчик на ночь. Днем слишком опасно. Ну все. Мы начинаем.
Со стороны реки разом ударили несколько крупнокалиберных пулеметов. Потом заработало
