Все началось, когда в газетах поднялся очередной шум про пришельцев. Очень скоро стало известно, что именно можно было получить у пришельцев. Здоровье. Они вылечивали практически любого больного, от которого отказывались врачи. Человек подписывал обязательство на срок от трех до десяти лет, очень редко больше, в зависимости от тяжести болезни. Он был обязан отработать в неизвестном месте, где должен был неизвестно чем заниматься весь срок. Разрыв контракта раньше времени не предусматривался. Вернувшиеся ничего не помнили и не могли рассказать, да и не все возвращались. Вопрос спасти мать от смерти или не подписывать договор, для Алексея не возникал.
Авторы: Лернер Марик
прищурилась.
— Вполне. Эльфов, чтобы открывать магазины, мы приглашать не собираемся. Не сразу, конечно, и не в одиночку. Тут работы не на один год для немаленького коллектива, но мне мысль нравится. Сиди на острове и снимай сливки с купцов. А кто не хочет делиться, на того большой калибр пригодится.
— А меня на работу возьмешь? Я многое умею, — говорит и смотрит с интересом.
— Тебя — нет, — отвечаю серьезно. — То, что я делать собираюсь, на Земле называется семейной фирмой. У меня масса родственников имеется, а пускать в дело чужих — только себе проблемы организовывать.
Она странно посмотрела на меня. Ничего по запаху не понял, там целая смесь совершенно несовместимых: агрессия, удовольствие и желание себя показать.
— Вот Кулак даже в Форт посторонних не пускает. Я с ним вполне согласен. Погуляли, посмотрели, и хватит. Доля в находках — вещь законная, и портить настроение своим товарищам из-за этого я не собираюсь, но земля совсем другое дело.
— Поживем — посмотрим, кто кому родственник, — пробормотала Даша себе под нос.
Явно не для меня предназначалось. Только слух у оборотней лучше человеческого. Так и не понял — это что было?
Я еле успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под проносящийся мимо поезд, обдавший меня теплом и пытавшийся раздавить. Винтовка, кувыркаясь, полетела налево, а я нырнул вправо. Идиотские ассоциации на самом деле. Никогда не видел поездов, автобусов и прочих троллейбусов в натуре, одни дурацкие воспоминания из чужой головы.
Вонял он вовсе не железом и бензином, а кровью и тухлятиной. Такая вся из себя разросшаяся до ненормальных размеров курица с огромным клювом. Никогда не любил этих гадких птичек. Бегают, кудахчут, под ногами путаются, вечно пожрать выпрашивают, кроме яиц, пользы никакой, мяса на один зуб. То ли дело нормальный бизон. Огромный, величественный, и завалить совсем не просто.
Куры свою же товарку запросто заклюют, так те еще маленькие, а эта скотина выше меня ростом и явно норовила пробить голову клювом. На самом деле она больше походила на страуса, но прятать голову в песок совершенно не собиралась. Песка здесь не было, а голову она очень хотела оторвать мне.
Так лохануться, даже рассказать кому будет стыдно.
Пошел, понимаешь, Дядя посмотреть поблизости, нельзя ли дичь какую подстрелить. В первый раз за все время проявил инициативу. Вот есть на свете карма, и у каждого она своя. Где-то на небесах взвесили его жизнь и постановили, что хватит — кончился его срок.
Когда час прошел, а серб не вернулся, Рафик посмотрел на меня и удивленно поднял брови. Такие намеки я прекрасно понимаю. Не слишком хотелось, но почему не размяться. Кликнул Красотку для компании и пошел посмотреть, где он шляется. Далеко уйти Дядя не мог, выстрелов не было, криков тоже. Не тот человек, чтобы его так просто подловить. Он на бабочек засматриваться не станет и бессмысленно бродить тоже. Я даже у Черепахи спрашивал, она тоже не понимает, как такое возможно — не иметь эмоций вообще. Как он на свете живет, если никаких интересов не имеет? Очень ей хочется разобрать Дядю на запчасти и выступить на собрании пауков с докладом о новой интересной форме извращений. Аж слюни текут, но низь-зя.
Задача по поиску пищи ему поставлена, шестеренки защелкали, пока завод не кончится или головной процессор не выдаст решение, что ничего подходящего поблизости нет, не вернется. На любую неожиданность среагирует спокойно, как автомат. Прицел совмещается с наиболее уязвимым местом атакующего — и полный порядок.
Это я так думал. Очень ошибался.
И километра не прошел, увидел — лежит. Спокойно так, вроде на солнышке погреться прилег. Голое место, все прекрасно видно, ближайшие деревья метрах в трехстах. Хотя какое, на фиг, греться, когда уже темнеет. И ведь в голову ничего такого не пришло, подумал, плохо ему стало, и как дурак заспешил помочь.
Я еще в Новой Варшаве понял по вопросам, что Дикое поле даже здешние горожане представляют себе сплошным ужасом. Мозгляки ходят стаями, из-под земли выползают жуткие щупальца и хватают за ноги. С дерева падает змея длиной и толщиной с пожарный шланг и начинает душить в мускулистых объятиях. А как шагнешь за границы периметра Зоны, так прямо на пятьдесят первом километре скончаешься в страшных судорогах. В каждую незнакомую зверюшку надо выстрелить, пока она не плюнула в тебя ядом.
Половина этих рассказов высасывается из пальца такими вот рейдерами, чтобы отбить желание у возможных конкурентов. Вторая половина — правда, но ее требуется поделить хотя бы на два. А иногда
