Все началось, когда в газетах поднялся очередной шум про пришельцев. Очень скоро стало известно, что именно можно было получить у пришельцев. Здоровье. Они вылечивали практически любого больного, от которого отказывались врачи. Человек подписывал обязательство на срок от трех до десяти лет, очень редко больше, в зависимости от тяжести болезни. Он был обязан отработать в неизвестном месте, где должен был неизвестно чем заниматься весь срок. Разрыв контракта раньше времени не предусматривался. Вернувшиеся ничего не помнили и не могли рассказать, да и не все возвращались. Вопрос спасти мать от смерти или не подписывать договор, для Алексея не возникал.
Авторы: Лернер Марик
Будешь нашим рекламным агентом среди разумных без пальцев. Рынок маленький, — с сожалением сказал он, — и взять с вас особо нечего.
— Почему это нечего? — обиделась она. — Я свою долю в походе имею. У Зверя все лежит, а лошади мне все равно только на питание и годятся. У этих в Зоне порода совсем другая. Прекрасно возьмут.
— Ты лучше сразу артефактами, — заявил тот. — С лошадьми одна морока.
— Какими еще артефактами? — взвыла Красотка. — Сам сказал — первый экземпляр бесплатно.
— Да, — задумчиво сказал Летчик, — это я погорячился. Ну что сказано, то сказано. Как бы еще за количество и длительность разговоров умудриться получить? Отключать, что ли, пока на жизняк Живому не перечислят? Статистику надо сначала получить, чтобы не проколоться. Тариф из пальца выдумывать нельзя, а то был такой медведь, все лапу сосал, пока себя не высосал до смерти. Все должно быть в меру, чтобы другим советовали приобрести. Постоянный платеж — это лучше или хуже? — забубнил он, советуясь сам с собой. — Почему на дисках ничего про платежи нет?
— А кому они были нужны, чтоб сюда тащить? Ты лучше подумай, много ты можешь номеров держать, чтобы не мешали друг другу?
— От размера зависит, — пояснил Летчик. — Сейчас полсотни без проблем, но я считал — до двухсот тысяч номеров легко возможно. Потом доходишь до определенного объема — и стопорит. Связь начинает запаздывать, могут даже потеряться куски. Это нормально, хотя пока чисто теория, нуждающаяся в проверке, но, может, оно и к лучшему. Захватить весь мир, — он хихикнул, — и страшно его угнетать мне не удастся при всем желании. Да и под хвост Мави такие желания. Зачем мне ваш мир? Золото без надобности, самки, даже мохнатые, тоже. Поэтому с самого начала необходимо оставить резерв и полностью до максимального объема не доходить. Отсюда вывод — экспериментальная проверка подождет. Половина объема расходуется только с моего согласия. Сто тысяч номеров вам хватит на все случаи жизни и на много лет вперед. И терять куски мне тоже не нравится, получается бессмысленная растрата. Да, и телефонов нам столько сегодня не нужно. И ты не сможешь достаточно сделать, и цена непременно упадет. Телефон должен быть вещью частой, но недешевой.
— Какой-то ты меркантильный, — грустно сказал я. — От Дашки, что ли, набрался?
— Кто, — обиделся Летчик, — я? Да никогда. Все это нужно, потому что я не знаю, что там дальше будет. Надо зарезервировать часть объема под собственные нужды. Два самолета и один «хаммер», да еще работающие для вашего интереса, меня не устраивают, хотелось бы что-то вроде робота, способного самостоятельно передвигаться и работать без помощника. Манипуляторы требуются. Где их взять в наших условиях? В вашей кузнице такого не сделать. Значит, нужен постоянный доход — и не маленький. Знаешь что? На завод отправить кого-нибудь надо. Посмотреть на месте, что они могут, а что нет.
Из уже сгустившейся темноты появились рейдеры. Привычно заняв круговую оборону от любой неприятности, рассыпались в разные стороны. Волки кружили вокруг, все внимательно обнюхивая и поглядывая в сторону леска. К Мави они не приближались. Драться вместе — это сколько угодно, а общая компания у кошачьих с псовыми бывает, только если с детства вместе росли. Тут дело не в какой-то врожденной ненависти, а в общей территории, на которой они охотятся. Волки добычу загоняют, кошки бросаются из засады, но пища у них одна и та же. В природе они могут и убить друг друга, на равнинах соблюдают определенный политес, но избавиться от врожденного инстинкта не так просто.
Я помог Торопыге снять с коня большой кусок брезента и завернуть в него тело. Самый тихий из всей компании и незаметный, но всегда при деле. Так оно обычно и бывает, кто не устраивает скандалов по поводу дополнительной работы, тот ее и делает. Мы перекинули покойного Дядю поперек крупа и привязали к лошади, чтобы по дороге не свалился. Конь недовольно косил глазом и норовил сбежать, не дожидаясь, пока труп закрепят. Не нравились ему запах крови и эта нехорошая тяжесть.
Я, кстати, его прекрасно понимаю. Кому это надо — тащить до берега, а потом все равно в яму закапывать. Что просто так оставить на месте гибели, что там зарыть — все равно в землю уйдет. Не сразу, так через желудки падальщиков. Все вернемся в природу. Не все равно, где землю удобрять? Это для живых есть разница — мертвым уже все равно, где их положат. Ладно еще, когда родственники у землян приходят покойника проведать, так у серба таких не наблюдается, и памятник ему без надобности. Зря Зверь говорит про наши странные обычаи, у них ничем не лучше.
— Что сидим с кислыми рожами? — спросил Рафик после часа молчания.
С утра, как положено, выкопали могилу, похоронили
