Все началось, когда в газетах поднялся очередной шум про пришельцев. Очень скоро стало известно, что именно можно было получить у пришельцев. Здоровье. Они вылечивали практически любого больного, от которого отказывались врачи. Человек подписывал обязательство на срок от трех до десяти лет, очень редко больше, в зависимости от тяжести болезни. Он был обязан отработать в неизвестном месте, где должен был неизвестно чем заниматься весь срок. Разрыв контракта раньше времени не предусматривался. Вернувшиеся ничего не помнили и не могли рассказать, да и не все возвращались. Вопрос спасти мать от смерти или не подписывать договор, для Алексея не возникал.
Авторы: Лернер Марик
и поставили самодельный крест. Потом они долго разбирались, кто помнит молитвы. Рафик вроде мусульманин, Даша не то католичка, не то иудейка, остальные теоретически православные. Теоретически потому, что понятия не имели, что именно положено говорить в таких случаях. Совместными усилиями, с запинками и спорами, выдавили: «Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Аминь!»
«Аминь» с облегчением, что избавились от непосильного труда, хором сказали все, включая Рафика. Даже я знаю, что отпевают не так. Этот кусок мне тоже достался от Зверя. Когда у него мать болела, он узнавал, как это вообще бывает. Из особо яркого у меня в памяти прекрасно сохранилась реклама в Интернете:
Свято-Богоявленский мужской монастырь. Рекомендуемые пожертвования:
сорокоуст — 50 рублей;
поминовение на полгода — 100 рублей;
поминовение на год — 180 рублей;
вечный помин (пока стоит обитель) — 1000 рублей — высылается свидетельство.
Коротко и ясно. За длительный срок — скидка. И хорошо звучит — «пока стоит обитель». Я предпочитаю верить в новое рождение, тем более что есть записи от помнящих прошлую жизнь. Уж не знаю, откуда в Народе могут взяться праведники. У меня за спиной, если считать перебитых из пулемета, наберется могил на хорошее футбольное поле. Да и без них хватает. Хотя за Бурного Потока и порубленных зеленых мне предки многое спишут. Мы этих штук про «подставь другую щеку» не понимаем, лучше уж вместе с евреями про «око за око и зуб за зуб», только без многотомных комментариев, скопившихся за пять тысяч лет. У нас за шестьсот столько набралось, что я вообще не понимаю, как они жить могут. Раз в столетие, максимум в два, надо собирать комиссию из авторитетных разумных и чистить от не отвечающих окружающей жизни законов. Иначе легко дождаться реформаторов с топорами.
А оставлять могилу, не навалив на нее камней, абсолютно бессмысленное дело. Все равно звери разроют, только не мне им указывать. Вполне взрослые и сами соображать должны.
— Что, думали проехаться по реке без проблем? — продолжал между тем возмущаться Рафик. — Три недели вверх по реке, потом пару месяцев по земле, не заглядывая в опасные места. На той стороне вас уже поджидает баржа, которая неторопливо спустилась и снова поднялась уже по другой речке. Загрузились и с комфортом домой! Вот вам! — Он продемонстрировал фигу. — Не будет легкой прогулки. Самая обычная зверюга на дороге встретилась — и пишете надпись на надгробье. Два дня всего плывем, и такое! Никто, — он повысил голос, — никто не знает, что нас ждет дальше. Вот он, — Рафик показал на меня, — всю жизнь по таким местам ходит и в первый раз эту тварь увидел. А вот не были бы такими идиотами и шли хотя бы вдвоем, может, и успели бы застрелить. Карта эта никакой гарантии не дает, уже видели, что реки по другому руслу идут. Сдвинулось от времени. Поэтому всем быть предельно внимательными и смотреть по сторонам. Еще не хватает заехать прямо на барже в очередную аномалию. Тогда уж лучше верхом, чем проверять на себе последствия. Я сам тоже виноват, сидел спокойно и не обращал внимания, как вы все распустились. Значит, так. Во-первых, всякие карты и прочие азартные игры прекращаются до возвращения в Зону.
Кузнец тоскливо вздохнул.
— Лично ты, — сказал Рафик, — займешься своей лошадью и в нагрузку проверишь состояние фургона. Что за наглость, в конце концов, заставлять другого отрабатывать проигрыши. В Нахаловке на придурках в кабаке тренируйся. Возьмешь деньгами по расценкам, как за обычный найм.
Тот вздохнул еще тяжелее и демонстративно закатил глаза.
— Во-вторых, поодиночке не шляться и обязательно предупреждать, если куда-то намылились. В кустики, — сообщил он Кузнецу, открывшему рот, — можете ходить прямо с борта. Там имеется замечательный гальюн. Это такое место, куда ходят с целью облегчить душу, а заодно и тело. Какой идиот вчера там газету оставил? Она напечатана так, что потом вся задница черная. Не для этого газета предназначена, в нее даже махорку не рекомендуется заворачивать.
Я сделал вид, что ни при чем. Никто его не заставлял употреблять
