Все началось, когда в газетах поднялся очередной шум про пришельцев. Очень скоро стало известно, что именно можно было получить у пришельцев. Здоровье. Они вылечивали практически любого больного, от которого отказывались врачи. Человек подписывал обязательство на срок от трех до десяти лет, очень редко больше, в зависимости от тяжести болезни. Он был обязан отработать в неизвестном месте, где должен был неизвестно чем заниматься весь срок. Разрыв контракта раньше времени не предусматривался. Вернувшиеся ничего не помнили и не могли рассказать, да и не все возвращались. Вопрос спасти мать от смерти или не подписывать договор, для Алексея не возникал.
Авторы: Лернер Марик
Тут она удовлетворенно кивнула и сообщила:
— Меня зовут Черепаха. А ты — Волк, мне про тебя Охламон говорил.
— А Охламон у нас кто будет? — с интересом спросил Волк.
— Это я, — улыбаясь, кивнул головой. — Так меня звали за тридевять земель за незнание тамошних порядков.
Остальные пятеро подъехали, и среди них я заметил пару знакомых лиц. Если напрячься, можно и вспомнить, где мы виделись, но пока особой необходимости не было. Все молодые парни, и все с интересом рассматривали нас. Собственно, я изрядно подзабыл, как это могло выглядеть в Зоне. Вся одежда на мне и на Черепахе была сделана из тончайших нитей, получаемых от очень противных на вид слизней, питающихся отходами, и обработанных «Клеем» и «Иглой» после ткацкого станка. Такая «Ткань» была непромокаема, не горела и держала удар не хуже легкого бронежилета. Все оборотни ходили в таком, в каждой роще были специалисты по выращиванию специальных червей, как при производстве шелка. Но здесь, в Зоне, совсем другое дело — тут никто не знал, откуда эта ткань берется.
Несколько раз рейдеры находили большие рулоны такой «Ткани», и стоило это столько, что можно было навсегда забыть о дальних походах. Использовали ее экономно, и только очень богатые люди могли себе позволить носить вещи из нее. Так что наша одежда выглядела так же, как если бы Абрамович приделал колеса к яхте и раскатывал по Москве. Очень дорого и совершенно не нужно. На машине проще ездить и парковаться легче.
— Мы тут ищем кое-кого не очень приятного. Похоже, вы их не встретили, а то бы так легко не проехали, — сказал Волк, с явным усилием отвлекаясь от игры в гляделки с Черепахой.
— Это не Сиплого ли с двумя качками?
— Опа… — с интересом сказал один из парней.
Я вытащил из кармана чужие жизняки и протянул их Волку.
— Часа два прямо по дороге, за поворотом, в кустах они лежат. Надо к шерифу сходить, или так сойдет?
— Шерифа здесь заменяю я, — сообщил Волк, вставляя жизняки один за другим в счетчик и глядя на появляющееся имя на панели. — Они самые, голубчики. Претензий к тебе никаких нет, они давно всех достали. Даже грабить надо уметь, а не под забором пакостить. Только будь добр, — прищурившись, сказал он, — поясни, как это ты всех троих один завалил. Или это она? — Он кивнул на Черепаху.
— Я покажу, только вы не дергайтесь и не вздумайте стрелять.
Я поднял руку и поманил всей ладонью. Мысленно приказал: «Медленно, не путай их», — и вслух для всех:
— Спокойствие, парни, без приказа не бросится.
Из травы в десятке шагов от них встала огромная пятнистая кошка и, медленно повернувшись, продемонстрировала богато разукрашенный камнями и серебром ошейник на шее.
— Это ягуар? — напряженным голосом спросил Волк, глядя, как кошка неторопливо подошла и потерлась боком о мое колено.
— Если честно, я не знаю. Хвост короткий, больше похожа на саблезубого тигра с картинок, но клыки короче и пятна вместо полос. Да и размером поменьше. И умная. Очень умная, — подчеркнуто повторил я. — Нас защищает. Так что когда трупаки осматривать будете, не удивляйтесь ранам. Мы их закапывать не стали, возле дороги бросили.
— Ладно, — сказал Волк, — езжайте себе спокойно. Безногий дома должен быть, только следите, чтобы она, если такая умная, себя хорошо вела. Пусть рядом держится, а не бегает одна. Могут с перепугу и выстрелить.
Он махнул рукой и повернул коня на дорогу. Остальные двинулись следом. Проезжая мимо меня, один из парней сказал со смешком своему товарищу:
— Это кошка, а он волк, какая тут любовь может быть. Одна драка.
— Шериф — это кто? — спросила Черепаха, когда всадники отъехали достаточно далеко, чтобы не слышать, и мы тоже тронулись в прежнем направлении.
Красотка пристроилась слева от меня и вперед не уходила. Я в очередной раз подумал, насколько она русский понимает. Явно не реагирует, но ведь демонстрирует послушание именно после слов Волка.
— Это вроде начальника ваших Хищников. За порядком следят и преступников ловят. Слушай, не цепляйся к нему, — обернувшись назад и глянув на удаляющегося Волка, сказал я. — Тут другие обычаи, и ведут себя по-другому. Он может просто не понять, что «нет» — это нет, а не заигрывания. Придется валить насмерть, а нам это совершенно ни к чему. Тем более что ничего хорошего от такого союза быть не может.
— Это еще неизвестно, — так явно муркнула она, что я невольно снова оглянулся назад. Девушка сладко мне улыбнулась. — Это у Койот ничего бы не вышло, она человекообразная. А я волчица, — с гордостью сообщила она, как будто я этого раньше не знал. — Очень интересно может получиться, я его внимательно проверила, хотя надо и сперму посмотреть. Вроде он по всем параметрам
