Дорога домой. Тетралогия

последних, и его отправили к хозяевам. Уже на бегу Ярик оглянулся и увидел, что оставшихся снова загоняют в реку – судя по всему, рабы должны быть максимально чистыми, иметь, так сказать, товарный вид.
– Дерьмо! Неужели скоро город? – растерянно прошептал Ярик.
У хозяйской повозки его уже поджидал, поигрывая маленьким ножом, Дукан. Отвратительная его ухмылка здорово нервировала Ярика.
– На колени, корд! – коротко приказал возница.
Ярик немедленно исполнил желаемое. И чуть не вскрикнул от неожиданности – Дукан схватил его за волосы и резко потянул. Очевидно, он собирался исполнить роль цирюльника. И его уверенные движения показывали, что он обладал достаточным для этого опытом.
Сначала Дукан максимально обкорнал волосы. Окинув Ярика скептическим взглядом, он покрыл его голову пеной и начал бритье. Судя по всему, иметь волосы здешним рабам не полагалось. Как ни странно, больно не было. Нож в руке возницы скользил по коже довольно ловко, словно бритва в руках старого парикмахера. Затем пришел черед бороды – сделав зверское лицо, Дукан скоблил кожу, приговаривая, что очень надеется, что Ярик дернется, и уж тогдато он не подкачает. В чем именно не подкачает, сомневаться не приходилось.
Наконец довольно нервная процедура закончилась. Дукан окинул его скептическим взглядом и разочарованно произнес:
– Мда, в гарем тебя не возьмут… Да и в наложники тоже…
Ярик провел рукой по лицу и нащупал протянувшиеся через половину лица полоски шрамов, при этом с облегчением подумал о том, что он в принципе не в обиде.
– А ну, чего расселся?! – Дукан продолжил свои придирки. – Живо в повозку! И чтоб носа оттуда не высовывал!
Ярик выполнил приказ.
«Странный какойто народ! Сколько ни читал про рабовладельческий строй, нигде не говорилось, что дикари заставляли своих рабов купаться! Вот римляне, те да… Хотя это, кажется, касалось только домашних рабов… Всетаки донельзя странный мир». – В темной, не имеющей окон повозке оставалось только предаваться размышлениям и ожидать своей участи.
В небольшой комнате, почти каморке, сидели двое. Будь здесь Ярик, он сразу же вспомнил бы Гулливера и лилипута, Голиафа и Давида. Здоровенный толстяк и сухой карлик, на чьем фоне первый смотрелся истинным гигантом, вели неспешную беседу.
– Ну ты мне скажи: за каким демоном ты так все усложнил в разговоре с этим сопляком?! Какие завоевания Степи?! – Судя по тону, заплывший жиром толстяк был здесь отнюдь не хозяином положения.
– Ну я думал… – лениво шевеля губами, начал обряженный в пурпур человек.
– Ты думал?! Ты, оказывается, думал? – с какойто брезгливостью переспросил карлик. – А я думал, что твоя задача давить толстым седалищем кресло нашего отца!
– Но, брат. Ведь ничего страшного я не сказал, – примирительно забубнил толстяк.
Карлик вытер пот с лица и заерзал на своем маленьком стульчике, который стоял напротив кресла толстяка.
– Сейчас да. Но ведь этот дурак мог быть и поумнее. И что тогда бы? А вдруг ты ляпнешь подобную чушь и в разговоре с гораздо более серьезными людьми? – Несмотря на агрессивный тон, карлик успокаивался. – Давно покушений не было?
При упоминании о покушениях толстяк зашлепал полными губами, произнося беззвучные ругательства.
– Ладно, на сегодня все. Можешь снимать свои доспехи, – наморщив нос, разрешил карлик.
Толстяк не заставил долго ждать. Расстегнув какието застежки на своем необъятном брюхе, он встал на ноги и сразу же уменьшился гдето вдвое. Изменилось даже лицо. Кудато исчезли несколько подбородков, разгладились складки – лицо перестало напоминать свиную морду.
– Братец, а не кажется ли тебе, что было бы неплохо прекратить так жрать? – задумчиво протянул карлик, кивнув на внушительное брюшко. – Ведь скоро придется новый костюмчик шить…
Толстяк отмахнулся и прыжками помчался в соседнюю комнату. Прошли мгновения, и карлик услышал, как в бассейне, что в ней располагался, сильно плеснуло.
– Животное, – то ли с осуждением, то ли с нежностью произнес карлик и уставился на огонек в шаровидном светильнике.

Внутри повозки немилосердно трясло. Сидящий на полу Ярик уже несколько раз чувствительно приложился лбом к чемуто твердому. Пешком идти было намного интересней и спокойней. Но больше всего волновало ожидание. Что будет, когда караван придет в город? Куда и кому продадут? Эти вопросы изматывали душу. Впрочем, даже находясь в сильном волнении, Ярик не мог не отдать должное своим нынешним хозяевам: не показывать товар, дабы не сбивать цены, было грамотным ходом. Правда, опять же было непонятно, почему кочевники были уверены, что местные власти