Стар мир Торна, очень стар! На него, не по своей воле, попадают несколько землян. И заколебалась чаша весов, зашевелились последователи забытых культов, встрепенулись недовольные властью, зазвучали слова древних пророчеств, а спецслужбы затеяли новую игру…
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
Дарг, но матрос перебил его, зашептав:
– …Безумный Весемир. Тише! Он не любит этого прозвища…
– Ясно! Проводи меня к нему, и срочно!
– Но… – попытался робко возразить матрос.
– Живо!!! – Что всегда поражало Ярика в хозяине, так это его умение добиваться своего.
– А ты стой здесь! – Это уже к Ярику. Казалось, что Дарг не говорит, а рычит.
Ошеломленный матрос молча указал на кормовую надстройку. Кочевник фыркнул и быстрым шагом направился к входу в каюту.
– Крут у тебя хозяин… – протянул моряк. То, что он обращается к презираемому всеми корду, его не смущало.
– Не жалуюсь, – равнодушно пожал плечами Ярик, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям.
– Чего ему надото? – не унимался матрос, поговорить он явно любил.
В этот момент открылась дверь каюты, и оттуда раздался пропитый голос:
– Шрам! Гузака ко мне, живо!
– Да он не проспался еще! Под вечер с Вольтом в дымину пьяные пришли… – спокойно ответил стоящий рядом с Яриком моряк.
– Тащи его быстро!!! – еще громче заорал капитан.
Удивленный Шрам подбежал к люку и привычно нырнул внутрь. Потекли томительные минуты. Наконец наружу вылезли два человека. Один пошатывался, а все окрестные мухи облетали его за версту: запах перегара разил похлеще иных ядов.
– Шрам!!! – опять заорал Весемир.
– Да здесь я, – заворчал матрос. – Привел уже.
Полупьяный Гузак, постанывая, нырнул в проем капитанской каюты. Хлопнула дверь. Буквально через несколько мгновений Гузак вывалился наружу и заорал:
– Шрам!!! Буди Вольта и остальных! И чтоб через пять минут мы отходили!!!
– Да ведь Груль с Устаком еще на берегу…
– В задницу эту пьянь! – дыша перегаром, продолжал орать Гузак. – Клиент не может ждать!
И вот уже вокруг Ярика замельтешили, забегали полусонные матросы. Ктото ставил парус, ктото встал к штурвалу, пара матросов бросились убирать трап (такое громкое название имела доска с прибитыми поперечными планками). На палубу вышел Дарг. Его сумрачный взгляд сказал Ярику лучше всяких слов, что денег у хозяина почти не осталось.
– Двадцать пять фарлонгов, – сквозь зубы процедил Дарг. – И это только после поручительства Гузака! Да все это корыто стоит не больше сотни золотых!
Неожиданно он осекся и впился взглядом в группу приближающихся всадников. Ярик ощутил, как взвыло в нем раненым зверем чувство опасности. Даже затаившийся было в мешке Руал высунул мордочку и напряженно фыркнул. На беглецов начали оглядываться матросы. Радовало, что хоть работу они не прекращали.
Наконец был поднят якорь, и ветер наполнил парус. Корабль начал неторопливое движение. Вот до берега уже четыре сажени, десять, теперь можно вздохнуть поспокойней. Казалось, настигнувшие было беглецов преследователи сейчас яростно кричали на берегу, бессильно потрясая оружием.
– Кажется, ушли, – с непередаваемым облегчением простонал Ярик. – А вслед за нами они не пойдут?
Дарг задумчиво погладил рукоять сабли и буркнул:
– Я думаю, что нет. Отрыв слишком велик, да и как только я окажусь на другом материке, первый же практикующий маг закроет меня от шамана. И Боск это понимает, как никто другой. Дорогой братец потерял все шансы получить мою голову!
– Но ведь раньше… – рискнул возразить раб.
– Раньше было другое время! У племени еще не было таких потерь.
Хозяин дернул плечом и пошел на корму. Ярик же с холодком в душе понял, что его в чужой стране продадут. Он единственная ниточка, по которой хозяина можно будет найти. И если к этому хозяину Ярик еще както притерпелся, то с новым наверняка возникнут проблемы.
– Дерьмо! – Одно слово шепнул раб, тогда как хотелось его проорать, да еще ударом проломить палубу под ногами. – Дерьмо!!!
Ярик сидел на носу корабля и, похоже, старался проникнуть за ту грань, что принято называть горизонтом. Хозяин его не трогал. Он то сидел в своей каюте, то о чемто разговаривал с Гузаком или Весемиром. Матросы выполняли каждый свою работу, подгоняемые Вольтом, который оказался боцманом. Остальные лениво занимались своими делами: играли в кости, травили байки, ктото спал в трюме, ктото фехтовал на коротких мечах. До корда никому не было дела. Нет, у него могли чтото спросить, просто прикрикнуть, но в основном воспринимали как груз, некую разновидность балласта. В этом плавании Ярик как никогда ощущал себя неодушевленным предметом, вещью. Даже у кочевников было проще, там он воспринимал себя пленником, при бегстве через половину Сардуора – младшим партнером, что ли, но лишь иногда – вещью. Поганое, надо сказать, ощущение.
Но Ярик не давал чувствам захлестнуть себя с головой – он творил. Именно так можно назвать то действо, которое
