Дорога домой. Тетралогия

на когти Рошага, отличаясь только меньшей длиной, покошачьи загибались вниз – ни дать ни взять маленькие ятаганы. Цвета вороненой стали, такие коготки служили идеальным орудием убийства и неслабым довеском к зубам. Зубы же были отчетливо видны в открытой пасти. Молочнобелые, устрашающие.
Но самым страшным были глаза. Желтые, не имеющие ни радужки, ни зрачков – просто шары из золота. Не бывает у животных таких глаз, просто не бывает! Единственное, что оказалось у зверя самым обычным, так это уши… и они прижимались к голове, выдавая крайнюю степень ярости.
Увидев все это, Ярослав оцепенел. Крик застрял в горле. А зверь шел неспешной походкой, с ленивой фацией хозяина мира. Его движения завораживали. Зверь просто перетекал из одной позиции в другую. Ярослав и сообразить не успел, как зверюга приблизилась к нему на расстояние нескольких метров. Только что она стояла у кромки джунглей, как вот уже здесь. Поняв это, Ярослав разом стряхнул оцепенение. Дикий рев первобытного дозорного огласил округу. Краем глаза Ярослав успел увидеть, как девушки с Олегом разом вскочили на ноги и, увидев животное, рванули дальше по дороге. Он также отметил, что зверь от неожиданности дернул головой, сделал передней лапой скребущее движение. Когда во все стороны брызнул сноп искр, Ярослав совершил с места такой прыжок в сторону джунглей, что ему позавидовал бы олимпийский чемпион. Из головы вылетело все, билась одна лишь мысль: «Только бы не упасть!!!» Он даже не понял, как грудью проломил мешающие ему ветви и ворвался в заросли. После своего дикого крика он не издал более ни звука, просто пер вперед, иногда резко оборачиваясь. Яростное рычание, в котором смешались гнев и разочарование, свидетельствовало, что зверь буквально дышит ему в затылок. Жить Ярославу оставалось считаные секунды…
Но капризная удача опять повернулась к нему лицом. Он споткнулся о какойто барьерчик и кубарем полетел вперед. Сильно расшиб выставленные перед собой руки, содрал кожу на лице, но не обратил никакого внимания на такие мелочи. Он в страхе сжался в комок и прикрыл голову руками, обреченно ожидая смерти. Однако ничего не произошло, только яростный рев разочарования впустую сотрясал воздух. Ярослав убрал руки… За невысоким каменным барьером, о который он и споткнулся, бесновалась зверюга. Тварь в ярости крушила стволы окружающих деревьев, но не смела пересечь границу. Глаза светились жутким огнем. Сейчас, когда за кронами деревьев не было видно неба, когда лишь редкие лучики света достигали земли, зверь производил воистину кошмарное впечатление. Даже в компании с Рошагом не было так жутко. Чтото первобытное будило это животное в крови Ярослава. Мишура цивилизации сползала, и обнажалось древнее нутро. Почувствовав себя в сравнительной безопасности, он встал на ноги, но гены предков заставили припасть к земле и обнажить зубы. Хотелось рычать, бесноваться, рвать зубами врага.
Но зверь не нападал. Сорвав злость на ни в чем не повинных деревьях, он спокойно подошел к барьеру и, не пересекая его, лег на землю. Пушистый кошачий хвост судорожно подергивался, выдавая нетерпение, царившее в душе зверя. Киска явно настроилась на долгое ожидание.
Ярослав постепенно успокоился и пришел в себя. Он огляделся, пытаясь понять, куда занесла его нелегкая. Он стоял в центре каменного круга диаметром около трех метров, огражденного барьером. Барьер был сложен из грубых каменных блоков. На расстоянии приблизительно тридцати сантиметров друг от друга вершину барьера украшали каменные головы какихто зверей. Ярослав обежал глазами защитный периметр по всей его длине. Для этого ему пришлось поворачиваться всем телом вокруг своей оси. Зверюга за оградой не шевелилась, провожая внимательным взглядом каждое движение Ярослава.
Все служащие украшениями головы не превышали размером мужской кулак. Каких тут только не было – головы с клыками и рогами, клювами и длинными ушами, с двумя пастями по обе стороны головы… Неожиданно взгляд зацепился за одну голову. Она детально повторяла голову зверюги за барьером. Ярослав дотронулся дрожащей рукой до этой головы и с шипением отдернул назад, какимто детским движением сунул пальцы в рот. Камень обжег кожу.
Не вынимая пальцев изо рта, он перевел взгляд на круг под ногами. Всю его поверхность покрывала вязь непонятных символов, очень похожая на арабское письмо. Символы словно перетекали один в другой, их переплетение завораживало, хотелось смотреть на него, не отрывая глаз. В центре круга был вырезан некий абстрактный рисунок. Мастерство резчика поражало. Рисунок напоминал ажурные кружева, наброшенные на каменную столешницу. Поражала и фантазия неведомого резчика. Изображенное невозможно было описать словами.