Дорога домой. Тетралогия

спасение, но он будет бороться до конца, до последнего вздоха. Такова его суть, и если он сейчас сдастся, то станет не просто трусом, ушедшим от схватки в смерть, а предателем самого себя…
И снова, вновь и вновь Ярик прокручивал в памяти картины из своей жизни, словно проживая ее заново и заполняя тем самым пустоту тьмы. Вновь и вновь, раз за разом, загоняя далеко вглубь отчаяние и безнадежность, терпя боль от этой извращенной пытки, замахнувшейся не только на плоть, но и на душу…
Неожиданно появилось новое ощущение. Словно нечто влажное и шершавое гуляет по щеке, носу, губам и глазам – по всему лицу. Лицу?!! Ярик попытался застонать, и не получилось, лишь новая боль разлилась по телу. Хотя она уже стала совсем иной. Все такой же реальной, но не такой глубинной, не сотрясающей основы души. В голове резко зашумело, и Ярик понял, что уже долго лежит без дыхания, словно тело забыло, как это делается. Он усилием воли заставил легкие заработать, и сразу же совсем рядом раздался тихий взвизг, а кожу царапнули коготки. И только тогда Ярик понял, что он снова в своем теле, тьма исчезла, сила, терзавшая неимоверно долго все человеческое естество, сгинула.
Ярик открыл глаза и ничего не увидел, разве что маленькие искорки, разгоняющие тьму бесконечно далеко… Небо, ночное небо! От принятия этого факта неистовая радость жизни наполнила сердце. Пленник зашевелился и осознал себя лежащим на спине на мягкой шелковой траве. На груди снова закопошился ктото маленький и довольный, и Ярик с удивлением и радостью узнал Руала.
– Малыш, ты жив! – Он попытался погладить своего четвероногого друга и вскрикнул от резкой боли в руке.
Устремившись внутренним оком внутрь себя, Ярик с громадным трудом сохранил сосредоточенность и продолжил осмотр. Казалось, над телом поработал мясник – настолько была исковеркана и истерзана плоть. Тело представляло собой теперь одну большую незаживающую рану. Сознание постепенно выходило из ступора, и боль начала возвращаться, усиливаясь с каждым мгновением. Раньше Ярик думал, что с такими ранами не живут даже секунды. Звериная живучесть его тела пока отсрочивала неминуемую смерть, но стоило чтото предпринять, и немедленно.
Ярик скользнул в Сат’тор и начал напитывать поврежденные органы Силой. Боль сразу же отступила, а открытые раны стали зарастать молодой кожей… Все, хватит! На остальное нет времени, если выздоровление возможно, то придется заняться им позже. Проклятые эльфийские маги уже должны заметить чужую магию в центре их города. Ярик со стоном встал сначала на четвереньки, а затем и во весь рост. Мир чуть пошатнулся, и израненный человек ухватился правой рукой за столб, но тут же отдернул руку, словно обжегшись. К орудию своей пытки Ярик прикасаться не желал ни при каких обстоятельствах.
Немного постояв, пленник сделал робкий шаг, а затем еще и еще. Зубы сжаты так, что вотвот готовы искрошиться в песок, боль накатывает с каждым движением, но надо идти. Нога зацепилась за чтото округлое. Ярик опустил глаза и напряг ночное зрение: это был один из камней, использованных в этом мерзком обряде, только теперь он не пульсировал и не светился, а выглядел так, как выглядит обыкновенный мертвый камень. Так и хотелось наподдать по нему ногой, раздробить, растереть в пыль и развеять ее по ветру. В душе забывшего об эмоциях человека шевельнулось чувство, одно из самых сильных человеческих чувств – ненависть. Робко шевельнулось и пропало. Не время!
Сделав еще несколько шагов, Ярик наткнулся на обрывки ремней, которые еще хранили следы мелких зубов. Прыгун. Внутри у истерзанного человека потеплело. Мохнатый малыш вновь нашел его, и как нельзя вовремя. Своим звериным чутьем смог не только разрушить заклятие, скинув со своих постаментов магические камни (Ярик оглянулся и увидел, что второй камень тоже сброшен на землю), но и перегрыз ремни, подарив хозяину жизнь и свободу. Вот и теперь он осторожно ступал рядом с еле бредущим хозяином и, иногда забегая вперед, робко заглядывал ему в глаза. По тем непонятным узам, что связали их когдато, до Ярика постоянно доходил страх за него.
– Ничего, малыш! Прорвемся! – шепнул Ярик помертвевшими губами, стараясь шагать быстрее.
Понимая, что пройти через лес мимо постов бдительных стражей да еще и с наверняка посланной по следам погоней просто невозможно, он доверился своему чутью и направился к угадывавшейся неподалеку реке.
Идти пришлось совсем немного – какаято полусотня саженей, – но чего это стоило! По лицу все время чтото текло, кинжалы боли пронзали тело до самых пяток, лопалась молодая кожа, подламывались ноги… Но Ярик дошел. Там впереди, за густыми зарослями низкорослых деревьев скрывался широкий причал для эльфийских речных судов.