Дорога домой. Тетралогия

так говорили более опытные ветераны новичкам, и те верили, вспоминая сверхъестественную чуткость лэра Кайфата…
В лагерь лейтенант с бывшим капралом, а теперь сержантом Терном Согнаром вошли особенно не скрываясь, давая засевшим в дозоре стрелкам узнать командиров. К’ирсан изредка хмыкал, замечая промахи в маскировке какогонибудь солдата, и указывал на них Терну. Можно было не сомневаться, что в следующий раз проштрафившийся бедолага из кожи вон вылезет, чтобы не допустить ни малейшей ошибки. Правда, это не значит, что он не сделает новых!
– В этот раз уже лучше, хоть никто не пытался чесаться! – нейтральным тоном бросил лейтенант Кайфат, осторожно держа усыпленного им Руала. Тот дремал, смешно шевеля носом.
– Лэр, вы несправедливы, лэр! Да никто не сможет просидеть, как вы, столько часов, чтобы ни разу мускулом не дернуть. Как вспомню муху, что по лицу у вас, лэр, ползала… Брррр! – Терн с содроганием вспомнил демонстрацию, учиненную лейтенантом, обучавшим бойцов неподвижности.
Сам К’ирсан сохранил каменное спокойствие, лишь гдето глубоко внутри болезненно скривился: с мухами его связывали другие, гораздо более страшные воспоминания.
– Где гонец? – глухо спросил он, и сам тут же заметил две фигуры, сидящие у мелкого, скрытого в ямке костра. – Он?
– Да, а с ним офицер от короля. Наш новый офицер! – с непонятным весельем сообщил Терн.
К’ирсан подошел к посланникам и коротко представился. Один, усталый лысый мужик, быстро вскочил и бойко отчеканил:
– Гонец по особым поручениям при штабе Его Величества короля…
– Спокойней, солдат! Ты не на плацу и не в штабе… У тебя только устное сообщение или имеется пакет? – прервал речь солдата Кайфат.
– Пакет, лэр! Но на словах велено передать, что у Зелода новые союзники. И к вашей роте Львов теперь прикомандирован новый советник! – отчеканил гонец и протянул пакет.
– Речь идет, как уже, наверное, понял уважаемый командир, обо мне! – Наконецто поднялся сосед гонца, сидевший у костра, и откинул назад глубокий капюшон плаща, цвета многочисленных оттенков зеленого.
И К’ирсан Кайфат внезапно узнал в нем эльфа. Этот нечеловеческий запах, иная аура, фигура, волосы, уши, в конце концов, уже знакомый плащ… Эльф, мерзкий, ненавистный эльф. Древняя безжалостная тварь! Скулы свело от запредельной ярости, сжатые зубы готовы были рассыпаться в песок, а в глазах разом полопались мелкие сосуды. Ненависть, слепая ненависть сковала разум, сердце требовало отмщения. Смерти! Немедленной и неотвратимой! Пальцы до хруста, до синевы сжали рукоять меча…

Правитель должен восседать на троне – так уж сложилось за тысячелетия. Властитель человеческих жизней просто обязан выделяться из общей серой массы, возвышаться над ней… Ладно, если речь идет о личности, не просто сроднившейся с властью, как привыкает свинья к кормушке, а о подлинном лидере, способном взглядом всколыхнуть идущую следом толпу, которому подчиняются по велению души и чья воля подобна сметающему все и вся горному речному потоку. Такой человек не нуждается в особенных атрибутах власти, точнее, они просто не становятся первейшей целью и смыслом всего. И никого не волнует, мал ты ростом, горбат или одноглаз, если жар твоей души опаляет сердца.
Но мир содрогается, когда приходят Великие: возникают новые народы и перекраиваются земли, прежний порядок рушится, омываемый реками крови. Так уж повелось, но величия без крови не бывает, и потому немыслимо благостны те эпохи, когда души подлинных властителей судеб мироздания тихо дремлют, довольные покоем. И без них в мире слишком ярок и силен огонь ненависти и боли. Слишком! И без них найдутся те, кто и не помышлял о подлинном величии, ограничиваясь собственными мелочными устремлениями. Там, где один завоевывает вселенную, другие теряют все и дерутся на осколках былого… И ведь не думают, глупцы, сколь многого лишаются в этих сварах.
Именно эти мелкие князьки, возомнившие себя богами, множат бесконечные ритуалы и зримые знаки собственной силы. Золото, драгоценности, величественные залы. Игра света, гром фанфар, и церемониймейстер важно вышагивает впереди. Череда титулов, перечисление земель, признавших руку правителя, и восхищенные вздохи придворных лизоблюдов. И все ради фигуры на троне, воспарившей на своем помосте над прочими… смертными! Пока еще не бог, но уже не человек. Властитель!.. А в тиши родовых замков, когда нет чужих ушей, звучат издевки над этим самым плюгавым, горбатым и одноглазым, только и свершившим в жизни одно, действительно удачное деяние – родиться наследным принцем. Или, того хуже, если в грызне за трон прежнего правителя он оказался подлее,