Стар мир Торна, очень стар! На него, не по своей воле, попадают несколько землян. И заколебалась чаша весов, зашевелились последователи забытых культов, встрепенулись недовольные властью, зазвучали слова древних пророчеств, а спецслужбы затеяли новую игру…
Авторы: Зыков Виталий Валерьевич
с внезапной вспышкой страха и теперь пытался уладить дело миром. – Это была ошибка!
– Правильно, ошибка, – ласково подтвердил К’ирсан, и от звука его голоса у многих мурашки побежали по коже. – Надеюсь, последняя…
Клинок спрятался в ножнах столь же быстро, как и появился. Смазанное движение, свист рассекаемого воздуха, и капитан уже развернулся к выходу. Хлюпающий носом Гхол рванул следом, точно боясь остаться в одиночестве, лишь Терн не спешил. Он с сожалением оглядел замерших посетителей трактира, подбросил в руке срезанный кошелек раненого охранника и самым наипаскуднейшим образом ухмыльнулся:
– Надо же, сегодня без крови обошлось. Вам неслыханно повезло, мужики!.. Ах да, этому болвану все же вызовите лекаря поскорей, а то сдохнет еще!
На улице Согнар согнал усмешку с лица и, догнав товарища и его раба, обеспокоенно посоветовал:
– Думаю, стоит уйти из этого квартала побыстрей. Не хватало еще со стражей столкнуться, думаю, им сильно не понравится, что ктото позволяет себе мордовать до полусмерти добропорядочных горожан. Впрочем, и эти вояки еще могут очухаться да решить отомстить…
– Мне почемуто кажется: служителей закона больше возмутит наглый грабеж, который учинил один сержант, – равнодушно буркнул К’ирсан, погруженный в свои мысли.
– О, ну ты, капитан, и скажешь иногда. То боевой трофей и урок всякой пьяни, – с удовольствием встряхнув чужой кошелек, ответил Терн и тут же поинтересовался: – Слушай, К’ирсан, ты сегодня действительно поразительно терпелив. Еще какойто сезон назад сначала ты переломал бы все кости половине этого десятка, а уцелевшим вправил мозги в нужную тебе сторону. Теперь же почти никто и не пострадал…
Кайфат с интересом покосился на друга:
– Ты настолько кровожаден?
– Нет, просто любопытно вдруг стало. Думал, хорошо знаю своего капитана, а ты опять изменился.
К’ирсан со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы и вдруг ответил неожиданно правдиво:
– Я устал от крови. Хотя нет, неправильно, я устал от той маски, за которой прячусь уже несколько лет. Холодный, бездушный зверь, способный запугать даже самого смелого охотника… Заманчивая и оттого очень опасная роль в спектакле богов! Это как идешь по тропе жизни, идешь, остановился, а ты уже не тот, чтото потерял, какуюто незаметную, но важную часть себя прежнего. Страшно и мерзко растворяться в звере!
Согнар, услышавший такие рассуждения от хладнокровного воина, бывшего цепного убийцы на сворке у короля Зелода, содрогнулся.
– Знаешь, Терн, разум – это та ступень, что возвышает человека, эльфа или гнома над животными. Он невообразимо ценен, но одного его мало. Лишенный барьеров морали, всего того, казалось бы лишнего, груза, что стесняет нас, мешает жить, разум перерождается в нечто ограниченное и ненужное. Он становится опасным для нас самих и ломает внутренний стержень, саму основу души. Бездушие же отвратительно, оно хуже животного существования и требует немедленного искоренения.
Капитан помолчал, задумавшись, но через минуту вновь заговорил:
– На самом деле мне плевать на этих ничтожеств, ненавидящих любого, кто хоть чемто отличается от них самих. И, сложись все чуть иначе, я положил бы их всех, не давая даже подняться изза стола, но жестокость без смысла, без цели, ради удовлетворения одной только жажды всемогущества… Это омерзительно и глупо! Жесткость необходима в нашей с тобой жизни, как, впрочем, и жестокость, вот только последней злоупотреблять совсем не стоит.
– Когда морализируют добрые, они вызывают отвращение… Когда морализируют злые, они вызывают страх, – внезапно серьезно произнес Терн, а Кайфат с удивлением уставился на друга:
– Тебе знакомо это изречение?!
– Ну да, не совсем же я темный! И меня в детстве пичкали всякими древними мудростями, – даже с некоторой обидой протянул Согнар. – Ренор Гельшар, «Измышления о природе морали». Как он мне не нравился!
Дальше друзья шли уже молча, пока К’ирсан не завернул в сторону старой заросшей аллеи. Присев на бортик обветшалого фонтана, он подозвал потерянно молчащего гоблина и принялся ощупывать его разбитый нос.
– Перелом, как и следовало ожидать, – прикрыв для удобства глаза, прошептал капитан, а затем, чуть громче, потребовал у раба: – Потерпи. Сейчас будет немного больно!
Нос урга неестественно громко хрустнул под пальцами Кайфата, и малыш громко застонал:
– Страшно жжется!
– Потерпи пару минут, – спокойно посоветовал ему хозяин и сполоснул руки в позеленевшей воде из чаши фонтана. – Сейчас уже должно быть лучше…
Гхол прислушался к ощущениям и неуверенно кивнул. У него остановилось
