Дорога домой. Тетралогия

еще ничего, а остальные – так себе, пустышки. Да и магии в них ни на грош». – За такими размышлениями дорога к летней резиденции льера Виттора проходила гораздо быстрей. О том, что они едут именно к Архимагу, молодому магу вполголоса сообщил один из Серых плащей. Айрунг тогда согласно кивнул, но внутри весь сжался. Он на приеме у Архимага? Пусть в Академии и поговаривали, что Айрунг както связан с Архимагом, но сам он знал, что удостаивался лишь нескольких коротких, ничего не значащих встреч, так что волновался изрядно.
Волновались и спасенные, вернее, двое из них: Олег хмурил брови, Анастасия чтото у него спрашивала. Лишь Олеся и Наташа были веселы. Они чтото щебетали Бернару, ну а тот увлеченно отвечал.
Айрунг про себя усмехнулся: «Вот и попался наш холостяк Бернар. Да не в одну сеть, а в две! А что, под закон о трех женах он попадает! А если учесть, что девушки из другого мира, то и вообще…»
Они подъехали к воротам шикарного особняка. Резиденция верховного мага и правителя Нолда предстала перед ними во всей красе и величии. В свое время лучшие архитекторы Нолда строили этот дворец (если говорить, как принято на Грольде), и он был сегодня одним из красивейших сооружений на всем Нолде. Но Айрунгу было не до этого – он клял себя самыми последними словами. Он, боевой Истинный маг, расслабился настолько, что не заметил, как у него под носом применили заклятие прямого пути! Только этим можно было объяснить столь высокую скорость движения кареты.
Ворота бесшумно открылись, и экипаж тихо вкатился во двор. Люди вышли из кареты, и слуги повели их в дом. Через черный ход. До Айрунга дошло, что прибыли они не через парадные ворота.
А они уже шли по узким переходам громадного дома, петляя, словно путающий след заяц. Наконец в какойто момент их разделили. Пассажиров с Бернаром увели в комнаты, сообщив, что льер Виттор примет их завтра, а Айрунга желают видеть прямо сейчас. Тот только выругался про себя – докладывать о задании самому Архимагу, а затем получать разгон (куда уж без этого?!) у него не было сейчас никакого желания. Но его как всегда никто не спрашивал. Подчиненный, так его разэдак!
Скромная дверь распахнулась перед ним словно сама собой, и он оказался в комнате с весело потрескивающим камином и книжными шкафами вдоль всех стен. Библиотека, личная библиотека Архимага, святая святых! Впечатление было столь сильным, что три кресла у окна, в двух из которых сидели люди с бокалами вина в руках, он заметил в последнюю очередь. А ведь там сидели люди, которые определяли политику на всем Торне. Льер Виттор и льер Бримс – Архимаг и его верный Магистр Наказующих. Мурашки забегали по спине молодого мага: ему предстоял ой какой непростой разговор!
– Ну что ты встал, мой мальчик! Садись в кресло. В ногах правды нет, а нам хочется многое услышать. – Двухсотлетний Архимаг, в отличие от своей правой руки Бримса, выглядел лет на семьдесят. Окладистая седая борода, орлиный пронизывающий взор, шелковый халат и внушительный посох около подлокотника кресла сразу же настраивали на почтительное отношение. Виттор всегда серьезно подходил к ведению любых переговоров, и свой внешний облик он использовал с максимальной для себя выгодой.
Бримс лишь приветственно поднял бокал и ободряюще подмигнул – мол, парень, не робей! Снисходительное отношение всегда выводило Айрунга из себя. Вот и сейчас он сконцентрировался как перед поединком, согнал в кучу разбежавшиеся мысли и прошел твердым шагом к свободному креслу. Бримс сделал легкое движение пальцем, и стоящий на столике полный бокал поплыл к Айрунгу. Тот благодарно кивнул и начал рассказ. Он говорил короткими, лаконичными фразами, повоенному обрисовывая ситуацию. Он не забыл ни о чем: ни о своих ощущениях «взгляда в спину» на пути к Заар’х’дору, ни о бежавшем соглядатае, ни о морском бое, своем бегстве и чудесном спасении. Он говорил бесконечно долго, изредка отпивая вино из бокала. Он еще не встречал таких слушателей. Могущественные маги слушали его предельно внимательно, не перебивая, лишь изредка короткими репликами направляя ход его повествования. Речь Айрунга, так похожая на исповедь, продолжалась пару часов. Наконец он обессиленно замолчал и затих в своем кресле. Повисла тишина, прерываемая сухим треском горящего дерева в камине, отгороженном экраном из цветного стекла. Изза этого отсветы огня бросали на стены комнаты причудливые блики, что придавало странное очарование этим посиделкам.
Молчание первым нарушил Виттор. Он обратился к Бримсу, словно забыв о присутствии молодого капитана:
– Вон как оно завертелось. А, Бримс? Все из своих щелей повылазили, все!
Бримс зашевелился и поправил свой белоснежный жилет.
– Ну зачем так категорично, далеко не все!