Дорога домой. Тетралогия

и вот сюда елееле забрался.
Места наверху было порядочно: гдето десять на десять метров. Площадка совершенно ровная, с единственным углублением в центре. В этом углублении у Ярослава хранился запас пищи и кожаный бурдюк с водой. Все это было благополучно украдено у ургов. Правда, Ярослав называл это несколько иначе, более благородно – военные трофеи.
И вот, забравшись на эту площадку, Ярослав положил связанного пленника и сам повалился рядом. Прийти в себя было сложно, слишком уж велика нагрузка. Радовало хоть то, что он догадался однажды остановиться и связать своего пленника еще одним трофеем – замечательной крепкой кожаной веревкой. Теперь оставалось только прикрутить пленника к тяжеленному валуну, и можно спокойно поспать пару часиков. Ярославу предстояло много работы, так что отдых не помешает. Для того чтобы яростно сопящий молодой ург не подал сигнал своим, Ярослав еще раз успокоил его порцией своей магии. А затем завалился спать, мелочи вроде холодных камней, яркого солнца и пронизывающего ветра его уже давно не беспокоили.
Проснулся он именно тогда, когда нужно. Борьба за жизнь отучила от ротозейства, лени и долгого сна. Кто долго спит и много ест, кончает свои дни в желудке какойто твари или на кончике копья зеленого урга! Подобный конец Ярослава не устраивал. Как только его сознание стряхнуло с себя покрывало сонного дурмана, он, не открывая глаз, обшарил окружающее пространство своими чувствами. Никакой опасности или чужого присутствия не было, только рядом ощущались отголоски борьбы молодого шамана с магией Ярослава. Как ни странно, но тот уже почти освободил свое сознание.
– Да ты, брат, силен! Вот что значит образование! – уважительно протянул Ярослав, посмотрев на урга. – А я вот както не сподобился! Только подготовительные курсы прослушал.
Закончив фразу, Ярослав запустил щупальца своего сознания в разум пленника. Непонятная стена опять защищала чужой разум. Только на этот раз все было гораздо сложнее. Чужая защита просто обжигала, заставляла отдергивать щупальца. Чувство легкой зависти пробило брешь спокойной сосредоточенности Ярослава. Ему бы так! Зависть сменилась раздражением на себя: ведь похожая защита, только более слабенькая, была и у самого первого воина, а Ярослав поленился в ней разобраться, вломился в разум напрямую, и все. А с остальными своими пленниками он уже общался на их языке, даже не влезая в их разум, благо знание слабых мест их организма и обнаружившаяся способность отличать ложь по изменениям в ауре очень помогали в допросах. Нет, Ярослав их не пытал зверски, так, пару точек нажал. Да еще его авторитет как Рырги из пророчества. Вот и получалось, что придется разбираться в гораздо более сложной защите сейчас, так как чтото подсказывало Ярославу: легко проникнуть в чужой разум ему не удастся. Когда Сила сталкивается с Искусством, последнее выигрывает гораздо чаще.
Вздохнув, Ярослав начал внимательно обследовать чужую защиту. Собственная его защита представляла собой мощные щиты воли, поддерживаемые сознанием постоянно, даже во время сна. Здесь же все было гораздо сложнее и красивее. Сложнейшее переплетение магических потоков, причем имеющих различную окраску. Складывалось впечатление, что здесь использовались сразу три типа магии, к тому же ни один из них не походил на собственную изумрудную магию Ярослава.
Внезапно появилось новое ощущение. Судя по всему, ург переборол чужую магию и теперь внимательно наблюдал за действиями Ярослава изза защитных бастионов своего сознания. И кажется, его защита стала крепче. Напрягая все свои чувства, Ярослав углубился в ее изучение. Прошло некоторое время, прежде чем он смог идентифицировать некоторые плетения. Они базировались на собственной магии урга, какомто незнакомом заклятии и странной тонкой связи с некой магической субстанцией.
Ярослав решил повторить часть плетения для собственной защиты. Не убирая барьеры воли, он попробовал скрепить их изумрудным плетением. Сначала узор распадался, но, экспериментируя, сменяя различные подходы, сочиняя и изобретая в процессе новые приемы (а они для него, по сути, все были новые), Ярослав наконец получил некую конструкцию. Окинув ее взором, он хмыкнул: получившееся ни капли не походило на подсмотренную защиту. Сплав волевых барьеров и магии породил нечто странное, дрожащее и эфемерное, но несущее любому агрессору массу неприятного. Все это подсказывала Ярославу его интуиция, которой он привык доверять. Но она же говорила и о некоторой незавершенности плетения. В нем не хватало какойто детали, завершающего штриха. Неожиданно в памяти всплыл иероглиф Истинного имени, тот самый, что украшал его правую руку. Его образ был невообразимо