Дорога домой. Тетралогия

полчаса разоренный караван остался позади, а Кайфат и его бандиты вместе с награбленным отправились в сторону ближайшей деревни. В отношении этой части его замысла и разбойников, и людей старосты объединяло редкостное единодушие: они посчитали это не чем иным, как форменным безумием.
– Господин атаман, ваши люди действительно чемто недовольны или мне кажется? – спросил Мигуль у К’ирсана.
Как оказалось, молчание для менестреля было сродни пытке. Примостившись на телеге рядом с капитаном, он очень скоро начал донимать его вопросами. Необычность ситуации и риск погибнуть от руки грабителей певца ничуть не трогали. Было в нем столько жизнерадостности, что Кайфат волейневолей проникся к нему уважением.
– Еще бы они были довольны, – фыркнул капитан. – Кому ж хочется, отхватив жирный кусок, отдать весомую его часть другому. Ни за что и ни про что!
– Простите, не понял?
– Часть захваченного у купца добра я планирую раздать крестьянам.
– Но зачем?! – Мигуль аж подскочил на месте. Судя по загоревшемуся в его глазах огоньку интереса, такой поворот его изрядно заинтриговал. – Только не надо, пожалуйста, про возврат награбленного его истинным хозяевам, ладно? Эту речь я уже слышал. Признаюсь, сыграно неплохо, но… она больше подходит для юнца с горящим взором или рехнувшегося от излишних умствований мудреца. Тем, кто за красивыми словами не видит реальной жизни. Уж простите, господин атаман, но на идеалиста вы не тянете.
– Ну тогда просто так. От доброты душевной и из одного лишь желания помочь. Такой ответ устроит?
– Нет. Но правды я, похоже, не услышу.
К’ирсан засмеялся и развел руками:
– Зато могу сказать, зачем мне понадобился менестрель.
Теперь пришла пора смеяться Мигулю. С удовольствием погладив затянувшийся молодой кожей ожог, он скосил глаза на любопытный нос, вновь высунувшийся изза отворота куртки капитана.
– Здесь все просто – вы хотите от меня песни или баллады. Учитывая то, что вы задумали сотворить с частью награбленного добра, ее тема тоже не вызывает сомнений. Скажем, «Сага о благородном разбойнике и иноземном купце» вас устроит? Или «Защитник обездоленных» звучит получше?
– Меня устроит первый вариант, – сказал К’ирсан с прохладцей.
– О, мы подходим к серьезному разговору. – Мигуль сбросил маску шалопая и теперь сидел напряженный, как натянутый лук. – Теперь объясните, почему вы решили, что я буду писать эту балладу или, того хуже, ее петь?! Вообразили, будто можно заставить творить изпод палки?
– И в мыслях не было. Просто у меня есть для вас неплохой стимул. Чегото противоречащего вашей чести или совести я не предлагаю, а раз так, то наше… хм, сотрудничество вполне укладывается в рамки связки «исполнитель – наниматель». – К’ирсан уронил на колени менестреля тяжелый кошель. – Здесь пятьдесят фарлонгов. Неплохая плата за легкое неудобство, связанное с нашей беседой. От вас мне нужны лишь две вещи – баллада и чтобы вы включили ее в свой репертуар.
– А не боитесь, что будете выставлены в не самом лучшем свете?
– Нет, потому как плачу за прямо противоположную задачу. Да и вряд ли у господина менестреля возникнет желание отказаться еще от десятка золотых за каждую новую песню о деяниях «благородного разбойника».
– Ого, на мелочи не размениваетесь.
– Именно. Это будет не последняя моя битва, а значит, возникнет и новый материал для творчества… Так что, по рукам?
Мигуль взвесил в руке пузатый кошель, вздохнул:
– Говорят, в Бездне есть особая порода демоновискусителей. К любому подберут ключик соблазна. Вы, случаем, не родственник?.. По рукам, конечно.
Быстрота, с которой менестрель принял его предложение, удивила самого К’ирсана. Онто готовился к долгим уговорам, подбирал аргументы, а хватило одного лишь материального стимула. Капитан сделал ставку на вечную нужду в деньгах таких вот гуляк, повес и бабников – и не прогадал. Талантливые и ветреные, богатство легко к ним приходило и столь же легко уходило, а привычный образ жизни требовал немалых трат. Время, конечно, покажет, но Кайфат вроде бы был достаточно щедр, чтобы Мигуль пошел на сделку с совестью. Если даже она у него и была.

Отношения между мужчиной и женщиной будоражат умы мудрецов, поэтов и сказителей на протяжении всей истории. Сила и красота, мужественность и нежность – они дополняют и уравновешивают друг друга, привносят в жизнь смысл. Мир сильной половины человечества глубоко логичен, строго подчинен определенным законам и нормам, в то время как его прекрасная половина становится источником непредсказуемости и хаоса, полярных эмоций и ярких чувств. Одно не может существовать