Дорога домой. Тетралогия

судя по занесенной для удара руке, не была последней!
И Ярослав испугался боли. Не той, что он терпел сейчас, это мелочь, а той, что могла последовать вслед за ударами. Страшное нервное напряжение, ранее укрытое пластами воли и начавшее обнаруживаться только при первой встрече с этим людским племенем, вырвалось наружу.
Он многое вынес в этом мире. Водопады боли проливались на него во всех вынужденных странствиях, но не было этого ощущения. Ощущения опустошенности. Он потерял надежду, жил лишь текущим днем, без прошлого и будущего, был человеком, обреченным на одиночество… И вот этот отчаявшийся в глубине души человек встретил себе подобных, и… судьба преподнесла ему новый сюрприз. Люди, его надежда и его спасение, взяли его в плен. И Ярослав нырнул в глубины своего «я», стараясь слиться со своей маской зверя, обретенной им в жутких лесных дебрях. И маска отгородила его от ужасов реальности. Перед пленившими его встал Зверь. Сама смерть смотрела теперь глазами беспомощного ранее человека на любителя бить беззащитных пленников.
Для Ярослава это был пик наивысшего слияния с новой гранью его эго. Хриплый полуревполукрик, заставляющий болезненно вибрировать барабанные перепонки, и вслед за этим молниеносный удар головой. Лоб устремляется вперед плавным текучим ударом, вырастающим из слитного движения всего, пусть и связанного, тела, и встречается с носом бившего его человека. Тихий хруст, и тонкая косточка переносицы, можно сказать, нежно входит в мозг урода в человеческом обличье. Капли брызнувшей во все стороны чужой крови темными точками изукрасили щеки Ярослава. И разом заголосили вокруг взбудораженные голоса. Оказалось, что рядом были и другие люди, не замеченные сначала впавшим в некое оцепенение, а потом потерявшим от ярости рассудок пленником.
Сторож с обликом палача не успел еще осесть на пол, как Ярослав уже повернулся на голоса. Сознание отстраненно фиксировало окружающую обстановку. Матерчатые стены, шкуры на полу, неяркий свет от костра в центре – Ярослав находился в просторном шатре. Вместе с ним там были еще четыре человека и один труп. Трупом стал при участии Ярослава один из охранников, но двое других оставались на ногах. Причем похожи они были как братья. Кроме охранников, в палатке находились еще два человека, судя по манерам, привыкшие повелевать. Первым и самым главным был обманувший Ярослава человек с саблей. Все те же властные жесты, оскорбительная усмешка и поза готовой к броску саблезубой кошки. Рядом с ним стоял старик. Сморщенное, жутко старое человеческое лицо, желтая пергаментная кожа, безжизненные пуговки мерзко поблескивающих в полумраке белесых глаз и яростная, все еще молодая и излучающая Силу аура бойца, привыкшего управлять магией и подчинять ее себе. Шаманы ургов выглядели рядом с этим стариком беспомощными сопляками.
Ярослав разглядел все это за какието доли секунды, но не успел предпринять никаких действий. Он оказался буквально погребен под набросившимися на него двумя охранниками. В падении он ощутимо ударился головой о пол, который оказался, судя по звуку, деревянным и покрытым шкурами. Массивные тела привыкших к обильному питанию людей пригвоздили его к полу крепче цепей. И сразу же рядом с ним возникли человек с саблей и старик. Сильные, невообразимо цепкие пальцы первого сжали голову Ярослава, зафиксировав ее в одном положении. Второй же, чтото бормоча себе под нос, извлек откудато маленький сосуд, откупорил его и зажал двумя пальцами нос Ярослава, выжидая. Ошеломленный, потерявший над собой контроль пленник открыл рот и получил гигантскую дозу какойто отравы из этого сосуда. Вязкая, гадкая на вкус и напоминающая слизь жидкость проскользнула в пищевод. Словно извержение вулкана началось в его желудке. Сильная жгучая боль растекалась по всему телу. Но Ярослав сопротивлялся. Привычное состояние Сат’тор и попытка очистить кровь. И потоки очистительной магии.
Однако его мучители не собирались ждать. Сильно смахивающий на шамана старик начал выкрикивать короткие фразы на гортанном языке, так похожем на слышанный Ярославом язык тарков.
– Гхордымлор! Бардыг суом! – надрывался дед, совершая пассы руками.
Наработанный годами профессионализм и опыт чувствовались за его уверенными движениями. Немного смущал удивленный взгляд высокомерного господина, держащего голову пленника, но это было единственным, что говорило о некоторых проблемах в обряде.
Хитрые плетения чужой магии опутывали разум Ярослава, сковывая волю. Но разум, подвергшийся воздействию собственного заклинания, наложенного еще в степи ургов, оказался защищен от таких воздействий. Только это и спасло его от полного порабощения, но сохранить ясность сознания