Дорога к новой жизни

со стороны гор, а пока подойдут резервисты, инженерные части будут строить объездную дорогу. Торопиться особо некуда, других выходов из ущелья нет, одна проблема — замерзнем дожидаться.
— Ну и что? — не понял я. — Берешь, выключаешь двигатель, привязываешь к машине ослов или вообще ручками толкаешь.
— Ага, — подтвердил он. — И ручками в гору по всей длине аномалии — два с лишним километра. Мы зачем в горы идем? Всегда можно пройти не только по дороге. Есть тропинки, по которым ходят разные горные бараны и прочие козы. Местные жители их прекрасно знают. Значит надо их перекрыть вдоль всей долины. высоко в горы орки не уйдут — снег и следы. Летом нам было бы все не перекрыть. А так, в подходящих местах будут сидеть засады. То есть они вдоль всего хребта, но начальство с основным отрядом на самом перспективном направлении. Закрыть долину, чтобы все остались внизу, и сбежать не могли задача первоочередная, удачное время для нас.
А внизу остается куча техники почти без охраны. Тут торопиться не надо, нам главное не ордена получить, доложив о больших потерях и взятым в героической атаке городе, а выполнить дело. Так что можно и дополнительную дорогу на будущее проложить, пока остальные подтянутся.
Два самолета на такой район слишком мало, не удастся показать себя во всей красе, — прикидывал я, глядя, как готовятся бойцы. Ботинки тщательно смазывают жиром из специальной банки, чтобы ноги не промокли. Потом натягивают на себя кучу вещей, включая две-три майки и шерстяной свитер на форму. Мерзнуть никому не хочется. Кроме оружия, боеприпасов, а патронов много не бывает, гранат, воды и сухпайка, всякой мелочи вроде спального мешка и разных иголок, ножиков и прочего необходимого в походе, еще и парочка мин по четыре с лишним килограмма. Такие вещи лишними не бывают. Все вместе весит столько, что непонятно, как вообще ходить можно. Общий вес, не считая оружия, переваливал за 40, а порой и 50 килограммов. Дополнительно пулеметчик нес на себе пулемет, а радист — радиостанцию. Еще у каждого шприц с обезболивающим, бинты, антисептические пластыри и специальная местная примочка вроде гипсовой повязки. Мягкая как пластилин, она при соприкосновении с телом принимает его форму и застывает. У нас такого делать не умеют, а вещь полезная
На роту всего два 81мм миномета, можно взять и больше, но тогда стрелять будет нечем. Всего четыре нагруженных по самое не могу лошадки. В этом недостаток поездки на машинах. В горы они просто не потянут, а вот ехали бы на лошадях, имелось бы, куда грузить дополнительную амуницию. С конями здесь вообще большой напряг. Их мало и они дороги, хорошая ситуация для торговли, уж это Клан вполне может обеспечить. Для перевозки грузов используют все больше ослов.
А количество двуногих несунов ограничено. Собственно то, что мы грузим на себя — это мизер, потом обещают согнать со всего района местную живность в лице ослов и подневольных орков из местного населения, и пригнать нам с дополнительными минами. Это только кажется, что толку от ослов немного. Каждый маленький ослик может унести больше сотни килограммов груза и пойти там, где лошадь не потянет, а недостающее количество восполняется за счет солдат. Солдаты — это, известное дело, прекрасные заменители ослов.
А карты у них очень подробные, подумал я уже вечером, валясь без ног, как только услышал команду на отдых. По-прямой здесь не больше 35-40 километров, но в горах прямых дорог нет. Путь-дорога легко превращается и в 60, и даже больше. А они как по компасу выходят на нужные точки. Кто-то здесь изрядно походил заранее и вполне возможно по всей котловине тоже — предусмотрительные парни служат в местной разведке.
Взвод, в отличии от меня, деловито долбил каменистую землю и обкладывал огневые точки камнями. Сгрузив притащенные на хребте мины, они изрядно повеселели в надежде, что назад нести не придется.
Минометчики за их спинами готовили себе отдельную позицию. Сейчас ребята спешно монтировали свою трубу.
Рядом забулькала рация. Я с интересом прислушался.
— Зуб, я первая рота!
— Хр, хр, хр, — один треск в ответ.
— Я первая рота, вышел на место. Прием!
— Хр, хр, хр.
Снова старается.
— Я первая рота, вышел на место. Прием!
— Хр, хр, хр. — Ничего не слышу, — неожиданно внятно отвечает рация. — Сплошной треск как всегда.
— Я первая рота, вышел на место, — радостно орет связист. — Прием!
— Хр, хр, хр.
— С каким удовольствием я бы тебя оттрахал по возвращении за то, что заставил эту бесполезную вещь тащить, — со злостью говорит связист. — Теперь слышишь?
— Хр, хр, хр, — отвечает батальон.
На самом деле радист сказал гораздо грубее, но половину слов я просто не понял, не смотря на выученный