Дорога к новой жизни

чтобы он поделился запасами. На самом деле до этого размера не слишком много требуется, так что и проблем особых не было.
— А сколько лет Стальному? — неожиданно спросила Даша.
— Не знаю, — подумав, отвечаю. — Где-то между сорока и пятьюдесятью. Это надо у нашего собственного паука рощи Длинного Зуба спросить. Такие вещи как рождение у него регистрируются, а нам это не к чему. Я вот тоже точно свой возраст не помню. «Родился в год, когда были большие дожди», говорила мне мать. Разница в год-два в компании щенков роли не играет. В детстве важнее кто сильнее и умнее, а не возраст. Пенсии нам никто до сих пор не платил, так что не особо и волновало. А что?
— Я вот подумала, вы лет в тридцать максимум останавливаетесь и так выглядите до смерти, а я буду стареть. Не слишком приятное будет зрелище — молодой парень и седая старуха рядом.
— Не волнуйся, — погладив ее по спине, ответил я, — тебе это не грозит. Если не заболеешь серьезно или не будет тяжелого ранения, твоя консервация наступит лет через пять. Точнее сказать не могу. Слишком много факторов. Отсутствие морщин, болей в костях и прочего гарантирую. Вот про сроки жизни сказать ничего не могу. Это от рождения заложено. Смерть никто отменить пока не смог.
— Это, — она посмотрела на часы.
— Вот именно. Специально для себя старался. Зачем мне, молодому парню, маразматическая старуха рядом? Ой, — хватаясь за бок, в который Дашка меня чувствительно ударила, — простонал я. — Какие претензии, я в очередной раз сделал лучше, чем хотел.
Кстати! Изумительная мысль. Как я раньше не подумал. Тоже ведь способ неплохо заработать. Сколько интересно можно с бабы слупить за молодость? За прекрасный внешний вид? Я без всяких «Молний» способен получить все что угодно. Любую цену. Открыть лавочку по омолаживанию…
Ладно, — остановил я сам себя, — это потом обдумаю. Давай вернемся к Летчику. Я тебя понял, — обращаясь к нему, подтвердил я, — но моментально возникает куча вопросов. Что мне организовали такой интересный сюрприз — это мелочь, переживу. Объясни, как ты можешь видеть и слышать в таком виде.
— Ну, — снисходительным тоном пояснил Летчик, — сейчас я с тобой говорю через телефон и слушаю тоже. Вижу через камеру, — он ткнул малюсенькой ручкой в потолок. Я послушно поднял голову и обнаружил приклеенную к дереву шпионскую камеру, которую по просьбе Даши передал неизвестно зачем Зверю при последней встрече. Оказывается, очень даже имелась причина.
— А вот когда нужно обходиться без них использую подобие сонара. Постоянные звуки получаются при перемещении отдельных внутренних пластов. К сожалению, пока не очень хорошо выходит. То есть я-то нормально вижу, а вот у кого хороший слух нервно реагируют. Животные просто стараются уйти подальше. Самое простое, подсоединить сюда, — он ткнул отращенным пальцем себе в то, что можно было с трудом назвать грудью. — Ничего не поделаешь, первый результат всегда приходится переделывать и доделывать. Только на практике можно понять, в чем недостаток.
Пока что, я могу вот так. Он подъехал к краю стола, вытянул щупальце к спинке кровати и переместился по нему как по канату. — Теперь, — цепляясь за ножку, и съезжая вниз, прокомментировал свои действия, — на пол. И могу ехать куда хочу. К любому оборудованию, включая управление человеческой техникой и автомобилем, просто подключаюсь, отращивая щупальце. Необходимость отпала, отсоединился. Засовывать меня внутрь больше не требуется. Если, конечно, в своем кругу, а не на сторону продаете очередной сюрприз. — Он подъехал и ткнулся мне в ногу. Я нагнулся и, взяв в руки, поставил его снова на стол. Не слишком тяжелый, где-то в районе килограмма приблизительно.
— Почему не ноги, а гусеницы?
— Устойчивость больше, — пояснил Летчик. — Но надо еще хорошо обдумать систему передвижения. Без практики нет опыта. Может, стоит вообще из одной сплошной ленты состоять на манер змеи. Форма для меня значения не имеет.
— А почему тогда не в виде человека?
— Ну, ты прямо скажешь, — саркастически воскликнул Летчик.
— Во-первых, ничего глупее ходьбы на двух ногах придумать не возможно. Лучше уж на четырех — упасть сложнее.
Во-вторых, — выдать себя за обычного человека мне все равно не удастся. Даже если я изображу все что положено, будет что-то вроде статуи с пустыми гляделками или объективом на месте глаза. Смысла в этом никакого. Так я могу отрастить любое количество необходимых рук и подключиться, а при виде человека с кабелями из задницы у свидетеля непременно начнется рвота.
— А будешь ты отныне называться Клоун, — перебиваю его. — Щупальца из жопы — это мне нравится. По-другому и не назовешь, тем более ты явно успокаиваться не собираешься и продолжишь изменяться внешне.