Дорога к новой жизни

не спрашивая согласия.
— Не будет проблем, — сообщил старейшина, — прямо сейчас говорю.
Нормальные условия, и мое слово для всех высшее. Если я соглашусь, то так и будет, но есть еще одна вещь. — Он помялся и, решившись, продолжил, — надо бы сделку окончательно скрепить, по-родственному.
— Это как?
— Ну, для того чтобы общая стая была, необходим близкий контакт. Тогда уже вы не чужаки будете, а свои.
— Ничего не понял, — сознался я.
— Как сложно объяснить простейшие вещи, которые все и так знают, — пробурчал Стреляный. — Ну, бабу поиметь надо, — помогая объяснить себе руками и делая всем понятные жесты для моего просвещения, пояснил он, — семя в ней оставить. Общий ребенок вообще замечательное дело. Ну, это уж как получится.
— Ты что спятил? — изумился я. — Я медведь, вы крысы! Какие еще могут быть общие дети! Да вы ж первые его прибьете!
— Надо же когда-то начинать относиться к соседям не как к врагам, — глубокомысленно сообщил он. — Будет крыса-оборотень — останется в роду, и это уже и твоя кровь будет. Хочешь, не хочешь, про наши нужды не забудешь. А медведя или там человека заберешь к себе, вполне справедливо. Да. Все равно связь с нами сохранится. Очень прогрессивно, да.
— Зарезать тебя, что ли, за такую продвинутость в сексуальных вопросах? — задумчиво спросил я. — Извращенец.
— А жить с человеческой женщиной нормально? — срезал он меня. — Ничего, не тошнит. Даже доволен.
— И откуда ты все знаешь?
Он молча пожал плечами. Действительно, великая тайна, все об этом знают. И вот как я это потом жене объяснять буду?
Опять завибрировал телефон. Я с тоской посмотрел на него. Щас Леха сильно умное скажет, он тоже страшно прогрессивный, догадался я, нажимая кнопку.
— Надо, — проникновенным голосом сказал телефон. — Хороший шанс, и на будущее полезно. Я очень заинтересован создать полосу безопасности вдоль границы из крысиных родов, готовых сотрудничать. А заодно и младших можно сплавить вполне официально и на почетную должность — охранять границу и следить за подчиненными родами. И работа им будет, и кормежка за чужой счет.
— А сам не желаешь постараться на благо Клана? Ничего проще. Приезжай и хоть всех крысиных самок обрюхать. У тебя получится. Потом объясняйся с Койот, она все прекрасно поймет. Производственная необходимость.
— Не успею, — усмехаясь, сказал он, — вам идти дальше, задерживать не стоит. Сейчас главное — время.
Дашку я беру на себя, — пообещал Леха. — Ты не хотел, это я тебя заставил. — Я непроизвольно хихикнул, представляя эту сцену. Как он меня держал и принуждал. — Уболтаю, — пообещал он, — ну ты ж не идиот, которому в первый раз предлагают развлечься, постарайся без нежелательных последствий в виде ребенка обойтись.
А вот про производственную необходимость… — Он впал в задумчивость. — Само собой это должно быть чисто добровольное дело, без приказа и нажима со стороны этого умника, и попробуй выбить из него еще несколько баб.
— Мне одной будет мало? Приятно слышать такую оценку моих сексуальных возможностей.
— Нет, — пояснил он, — просто ты будешь не один. В общей куче как-то и жене сложнее претензии предъявлять. Еще десяток от нас хотя бы, и бабы должны быть из тех, у кого мужья погибли. Типа компенсации от Клана, а?
— У тебя изумительные представления о подарках в виде ребенка, которого еще и кормить надо, после того как мы их ограбили и мужиков лишили.
— Зато какая роскошная возможность привязать к себе навсегда! И вполне попадает в вашу традицию отмыть кровь через женщину после боя. Ничего, прекрасно знаю, как даже на равнинах разные виды в кустики бегали, только чтобы без беременностей. Ничего страшного.
Какая разница, — не дожидаясь возражений, зачеркнул он их заранее, — ничем они не хуже на вид в человеческом облике. Вполне симпатичные бывают. Все, — подчеркнул он, — это практически приказ. Заставить я тебя не могу, но это важно для всех, сам понимаешь, и не настолько уж неприятно. Иди, ищи остальных желающих добровольцев, и чтоб все из Клана были, тех, что с равнин не привлекай — я верю, найдутся любители экзотики. И обязательно у каждой бабы спросить согласие, не обращая внимания на слова этого перца. Еще не хватает, чтобы пошли разговоры про изнасилование. Не просто «Я согласна», поговорить сначала для уверенности. Могут и заставить из самых лучших побуждений, а нам обиженные ни к чему. Чтоб тебе обидно не было, в следующий раз я самолично исполню половой долг.
— И не вздумай надеяться, что отвертишься, — обрадовано сказал я. — Слово есть слово. Никто за язык не тянул, а я непременно найду еще поселок желающих интимно пообщаться в ближайшее время.
— Разве хочешь, — вздохнул Леха, — надо. Требуешь от других,