Дорога к новой жизни

пока не знаю, но будем договариваться по справедливости. Половина тебе, половина мне. У тебя, хм есть то, что мне надо, — сообщила она, не желая точно называть, о чем речь, — а без меня ты все равно понятия не имеешь, что с ним делать и как привести в рабочее состояние. И, — многозначительно добавила она, — скорее всего и не узнаешь.
— Стоп, — сказал я и начал быстро мысленно проверять, что там у меня такого есть. — Ты про эти разделяющиеся на части квадратики из коробки? — переспрашиваю, тщательно обшарив закоулки памяти. — Больше ничего таинственного не имею.
Черепаха снисходительно улыбнулась. — Догадался. И что дальше? Без меня все равно толку никакого. Будет лежать бессмысленно в ящике, пока ты не помрешь. А я куплю потом у твоих внуков. Хочешь — назови цену, поторгуемся.
— Когда родился первый паук, зарыдали и евреи и армяне. Им осталось только удавиться, — поморщился я.
— Кто такие армяне? — удивленно спросила Черепаха.
— Есть такой народ. Не важно. Это земной фольклор. Самых больших жуликов и торговцев из людского племени обмануть сумеет только паук из оборотней.
— Нет, — уверенно сказала она. — Обман — это когда я говорю «это бизонье дерьмо», зная прекрасно, что это лекарство, которое лечит смертельную болезнь. А я тебе честно сообщаю, то, что и сам прекрасно знаешь — это артефакт предков от которого может быть польза и большая, но ты им можешь разве что вместо пресса для квашеной капусты пользоваться. Ну что, договоримся?
— Пусть будет так. Пополам. Раскрой таинственный секрет, что такое узнала и где.
— Когда мне предложили обмен знаниями с собаками, — сказала она очень тихо, так что даже пришлось напрячь слух, — я думала что это потеря времени. Утром хожу в человеческую больницу, так там хоть чего-то узнать можно, а после обеда иду к оборотням.
— Угу, — согласился я. — Знаю.
— Я не самый сильный паук, — также тихо продолжила она, — но даже Клыкастая не лучше. Остальные гораздо слабее. Они специализируются или на лечении, а ничего особо интересного и нового я пока не видела, или на специфических военных штучках вроде подсматривания и подслушивания. Конечно, смотреть глазами ястреба или слушать ушами мыши удобно, но микрофоны с твоим самолетом вполне способны на схожие действия. Направленный микрофон, позволяющий слышать разговоры или лазерный микрофон, считывающий колебания со стекла, вообще вне конкуренции. — Она аж причмокнула от удовольствия. Точно баловалась подслушкой. Интересно, кого. Меня не требуется, серьезные вещи мы вместе делаем, прикрывая друг друга.
— Так что ничего особенного, — продолжала между тем Черепаха. — Кое-что лучше нашего, кое-что хуже, но ничего принципиально нового. В основном они слабее и намного. Наши оборотни каждый хоть немного способностей имеет, а у них редкий случай. Так я себе выговорила возможность покопаться в библиотеке, вдруг чего интересного попадется. Все больше мусор, про старые времена, они сами-то не слишком часто открывают эти книги, так что без напряга позволили.
— Минутку, — удивился я. — Ты что, можешь читать на их языке? Говорить — я понимаю, еще один язык на обмен, но читать?
— Мой бедный необразованный соратник, — снисходительно сказала Черепаха, — каждый паук на определенной стадии обучения учит Афикпо.
— Что учит?
— Язык бывшего врага. Вроде особо ни к чему, пользы минимум, но это все равно как русские врачи пишут свои идиотские рецепты на латыни. Мертвый язык, который используется, когда пауки не хотят, чтобы всякие умники совали свой любопытный нос в не предназначенные для них записи. Есть еще и книги на нем из старых, включая медицинские. Сейчас все меньше этой дурью маются, но в ранние времена очень много писали, и хочешь соответствовать определенному уровню знаний, трудись. Он в старые довоенные времена еще и как дипломатический язык использовался, так что аристократы из разных стран прекрасно разговаривали на нем с детства.
Оказалось, совсем не мертвый язык. Егеря и собаки между собой именно на Афикпо объясняются. Ничего странного, если они потомки наших врагов.
— Очень удобно, — согласился я, — слушать, как при тебе разные не предназначенные для твоего слуха вещи обсуждают. Много интересного можно выяснить, если сидеть с каменным выражением лица. А раньше рассказать не могла?
— А какая тебе польза? — отмахнулась Черепаха. — У тебя свои дела и решать свои вопросы с людьми ты вполне можешь на их языке. С псами тоже. Короче, не отвлекай, а то никогда не закончу рассказ.
Может, есть у них и что-то более полезное, но на прямой вопрос они только пожимают плечами и говорят: «Это все, что мы сохранили от старых времен». Там, в книжном хранилище, от одной пыли можно три часа чихать без остановки.