Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
перепачканных овечьим навозом:
— А откуда тебе известно, что этот ваш Фаос именно таков, как ты говоришь?
— Что-то в нашем мире делается во имя добра, а что-то — во имя зла, — довольно туманно начал свой ответ Квелдальф. — Так вот, Фаос творит только добро, а Скотос трудится во имя тех бед, которые и обрушивает на людей. — И он сплюнул на землю между ступнями в знак презрения к темному богу Скотосу.
Пастух тоже сплюнул и недоверчиво пробормотал:
— Ну, это ты так говоришь… А тебе-то кто это сказал?
— Так говорится в священном учении доброго бога. Когда-то очень давно оно было записано со слов Фаоса его верными слугами.
И Квелдальф мотнул головой в сторону Тзумаса, который держал в руках копию священного учения. Но слова в этой книге для халогов не значили ровным счетом ничего; у них не было собственной письменности, а вайдесской письменности халоги и подавно не знали.
Однако сверкающая обложка из полированной бронзы, украшенная драгоценными самоцветами и эмалью — изображением телесной сущности Фаоса, — заставляла задуматься: не следует ли поразмыслить над тем, что скрывается под такой прекрасной обложкой? Как говорится в одной вайдесской пословице: «Стоит увидеть краешек подола, и уже догадываешься, каково само платье».
Но упрямый пастух не унимался:
— А что, этот бог прямо тебе свои священные слова говорил?
Квелдальф, не зная, как быть, растерянно покачал головой.
А вредный пастух продолжал:
— Ну, раз у тебя с ним самим разговора не было, так с какой стати мне твоим словам верить? Когда я, к примеру, гром слышу, или вижу, как из земли проклевывается зеленый росток, или со своей женщиной в постели кувыркаюсь, так все это — вещи, которые я знаю сам. И мне не стыдно поклоняться богам, которые все это создали. А поклоняться какому-то богу, который что-то там когда-то сказал? Если он вообще говорить умел!.. Ха!
И пастух снова сплюнул.
Квелдальф услышал, как у него за спиной один из вайдессов — похоже, Нифон — тихо промолвил:
— Да это же богохульство!
И Квелдальф тоже почувствовал, как по всему его телу пробежала жаркая волна — такого жара не способно вызвать водянистое солнце севера. Сбривая волосы на голове, вайдесские жрецы одновременно давали и обет безбрачия в знак глубочайшей приверженности доброму богу. Квелдальф уже давно принял обет безбрачия, и это редко причиняло ему беспокойство.
С другой стороны, в Империи не было принято столь открыто, как бы между прочим, говорить о любовных утехах, а этот пастух упомянул об этом вскользь как о чем-то, само собой разумеющемся. И столь внезапно обнаженная истина заставила Квелдальфа остро почувствовать то, от чего он отказался.
— Если святые слова Фаоса, переданные мною, ничего не пробуждают в твоей душе, — обратился он к пастуху, — то вспомни о подвигах последователей его веры. Их очень много, и это они владеют землями от границ Макурана, что далеко на юго-западе, и вдоль берегов Вайдесского и Судоходного морей; а также их влияние распространяется по побережью Северного моря вплоть до границ с землями халогов. И вся эта огромная территория находится под эгидой одного человека, великого автократора Ставракиоса! Тогда как относительно небольшая страна халогов вся раздроблена и поделена между бесчисленными вождями. Разве этот пример не свидетельствует о могуществе Фаоса?
— Этот аргумент противоречит духу священного учения, — прошипел у Квелдальфа за спиной Нифон. — Варвары должны прийти к вере в доброго бога благодаря величию самого Фаоса, а не тех, кто лишь следует его учению.
— Не называй их варварами, — тихо шепнул ему Антилас. — Он ведь и сам один из них, вспомни-ка?
Нифон что-то проворчал. А Тзумас негромко возразил им обоим:
— Если уж для последователей учения Фаоса оно порой значит недостаточно ясно, то эти люди лишь впоследствии смогут понять его истинное величие. Пусть Квелдальф продолжает так, как хочет.
Подобное было вполне в духе вайдессов. Халоги, к которым взывал в своей проповеди Квелдальф, этих пререканий даже не заметили. А он, впервые с тех пор как прибыл в страну халогов, чувствовал, что у него по-настоящему серьезные слушатели.
«Интересно, отчего это так происходит, — думал он. — Ведь Нифон, в сущности, прав: аргумент, основанный на результатах учения, слабее, чем аргумент, почерпнутый из самой доктрины. Впрочем, северяне уважают силу, и, похоже, напоминание о могуществе вайдессов ничуть его проповеди не повредило».
— Изгоните же зло из вашей жизни! — взывал Квелдальф. — Примите идеи доброго бога в души свои и в мысли свои. Обратитесь к той добродетели, что покоится в душе каждого из вас. Кто из
