Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
вас хочет показать всем, что готов стать верным приверженцем Фаоса, обладающего великой и доброй душой, и навеки отринуть зло?
Он и раньше всегда задавал этот вопрос в конце каждой проповеди. И всегда ответом ему служило каменное молчание. А то и насмешки. Халоги с удовольствием его слушали: для них это была необычная и довольно интересная возможность развлечься. Но одно дело просто слушать, и совсем другое — проявлять послушание. Несмотря на все свои страстные призывы, Квелдальф так никого и не обратил в свою веру. Во всяком случае, до сегодняшнего дня. Но сегодня вдруг робко поднялась одна женская рука, затем вторая, а потом поднял руку и кто-то из мужчин…
Квелдальф, исполненный благодарности, быстро начертал на груди, над сердцем, знак солнца и поднял полные слез глаза к небесам. Наконец-то добрый бог подал ему знак, что и этот северный народ не будет им забыт!
Скэтваль перерезал жертвенному коню горло и быстро подставил к ране большую чашу, чтобы собрать хлынувшую кровь. Когда конь рухнул на землю, Скэтваль наполнил жертвенной кровью маленькие кропильницы и принялся пятнать деревянные стены храма ярко-красными брызгами. Он вымазал кровью свои руки и лицо, а также руки и лица тех своих сородичей, которые собрались, чтобы совершить жертвоприношение вместе с ним.
Пока он окроплял собравшихся святой кровью, жрец Гримке, сын Гранкеля, провозгласил:
— И пусть хлынет на нас благодать богов, как хлынула кровь из горла этого жертвенного животного!
— Да будет так, — эхом откликнулся Скэтваль, а за ним — и его воины, и их жены.
Скэтваль изо всех сил старался скрыть снедавшую его тревогу, когда приступил к жертвоприношению, но это оказалось нелегко. Торжественный ритуал должен был собрать вместе всех членов рода, чтобы все могли получить благословение богов, а потом, на пиру, и свою долю жареной конины с пивом. Пришли многие, но далеко не все.
Дочь вождя, Скьялдвор, тоже отсутствовала. Брови Скэтваля грозно сошлись на переносице, отчего его длинный нос, казалось, вытянулся еще больше. Меньше всего ожидал он увидеть свою дочь среди тех, кто слушает болтовню этого южанина!
Через плечо Скэтваль глянул на жену. Ульвхильд, прожив всю жизнь с ним вместе, понимала его без слов. Вот и теперь она лишь едва заметно пожала печами, словно говоря: ничего не поделаешь, Скьялдвор — взрослая самостоятельная женщина.
Скэтваль презрительно фыркнул: тоже мне взрослая! Однако по закону девушка действительно имела право все решать самостоятельно после того, как становилась женщиной. И Ульвхильд, услышав, как он фыркнул, гневно на него посмотрела — разумеется, она и эту его мысль тоже поняла сразу.
Скэтваль быстро отвернулся и уставился на куски конины, жарившейся на огне. Первая порция была уже почти готова — можно есть. Кто-то протянул ему блюдо, вырезанное из березовой древесины. Скэтваль своим длинным ножом наколол кусок жаркого и шлепнул его на блюдо. Стоявший рядом Гримке подал ему ковш с пивом и нараспев произнес:
— Да благословят нас боги щедростью своей!
Через некоторое время, досыта наевшийся жареного мяса и слегка покачивающийся от немыслимого количества выпитого пива, Скэтваль вышел из храма. Он оставался там одним из последних: одной из привилегией вождя была возможность есть и пить всласть, во всяком случае значительно больше своих подданных. Вкус и аромат горячего костного мозга все еще чувствовался во рту и в ноздрях.
Скэтваль довольно похлопал себя рукой по животу: а ведь жизнь, в общем, не так уж и плоха. Поля плодоносят не хуже, чем обычно; стада пока что здоровы, да и людей никакая болезнь не косит. Набеги кочевников почти прекратились. Зима, конечно, будет долгой, но она на севере всегда долгая и холодная. Халоги привыкли к холоду, и если богам будет угодно, то почти все племя увидит следующую весну. А на памяти Скэтваля было немало таких лет, когда голод и смерть не покидали его сородичей в течение всех долгих месяцев ожидания весны…
И вдруг хорошего настроения как не бывало! И удовольствие от сытной еды тоже вдруг утекло, точно вода из треснувшего горшка. Скэтваль увидел, как по краю луга гуляют Скьялдвор и Квелдальф! За руки они, правда, не держались, но шли бок о бок, близко склонив головы друг к другу.
Квелдальф что-то объяснял девушке, сопровождая свои слова какими-то странными жестами — должно быть, перенял их у вайдессов; ни один взрослый халог никогда не стал бы так размахивать руками! А Скьялдвор, слушая своего спутника, радостно смеялась, хлопала в ладоши и согласно кивала. Черт побери, что бы ни сказал этот проклятый жрец, все ей явно очень нравилось!
«А может, — с затаенной угрозой подумал Скэтваль, — ей нравится
