Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
Скотоса. Еще раз вознеся молитву доброму Фаосу, Квелдальф медленно побрел к палаткам жрецов, одиноко торчавшим на берегу реки.
Скэтваль наблюдал за небольшой группой землепашцев и пастухов, которые молились богу Фаосу, воздевая руки к небесам. До него слабо долетали слова их молитвы, и, за исключением самого имени вайдесского бога, все эти слова принадлежали языку халогов. Если честно, он, Скэтваль, слыхивал и куда худшие вирши в исполнении бродячих поэтов, которые вечно кочуют от одного вождя к другому. Это, несомненно, работа Квелдальфа, думал он; проклятый светлобородый жрец оказался куда опаснее, чем можно было предвидеть!
Среди новообращенных Скьялдвор видно не было. Ну что ж, хвала за это богам лично от него, вождя Скэтваля. Он не стал расспрашивать дочь, что у них произошло с Квелдальфом. Все было ясно и так: если прежде она бегом бросалась исполнять любое поручение светлобородого жреца и смотрела на него глазами, полными телячьей нежности, то теперь, стоило ей его увидеть, и лицо ее каменело, а в глазах отражалась такая ненависть, что, казалось, можно услышать, как она бормочет проклятья.
«Нет, Скьялдвор больше не грозит опасность стать последовательницей этой дурацкой веры в Фаоса», — удовлетворенно думал Скэтваль.
И все-таки синерубашечникам удалось привлечь на свою сторону гораздо больше людей, чем он ожидал. По правде говоря, он надеялся, что халоги из его племени просто высмеют этого Квелдальфа и его дружков и с позором их прогонят, но этого не произошло. Эх, уж лучше бы он сразу их прикончил, когда они впервые ступили на его землю!
Его начинала всерьез беспокоить их деятельность. Последователи вайдесской веры на земле халогов — это значит…
Скэтваль проворчал невнятную угрозу и двинулся туда, где собрались молящиеся. Сейчас он покажет халогам, что значит предавать веру предков!
Квелдальф учтиво поклонился вождю.
— Да пошлет тебе мир и покой наш добрый бог Фаос, о Скэтваль Быстрый. Могу ли я надеяться, что и ты хочешь к нам присоединиться?
— Нет, — отрывисто ответил Скэтваль. — Присоединяться к вам я не желаю. Но хотел бы задать тебе парочку вопросов.
Квелдальф снова поклонился.
— Спрашивай, что хочешь. Как известно, знание — это дорога к вере.
— Знание — это путь в обход той ловушки, которую ты устроил для моего народа! — сердито возразил Скэтваль. — Предположим, некоторые из халогов действительно перейдут в твою веру, а потом все позабудут и не сумеют как следует исполнять ее обряды. И кто тогда будет решать, правы они или нет?
— Жрецов Фаоса с детства воспитывают должным образом, — сказал Квелдальф. — Разве может неофит сравниться в знаниях с жрецом?
Скэтваль только поморщился. Этот хитрый жрец-халог — нет, этот светловолосый вайдесс! — отнюдь не прояснил для него ситуацию, а лишь еще больше его запутал. Но вождь решил не обращать на это внимания и снова ринулся в наступление.
— Предположим, между синерубашечниками возникнут разногласия, как это нередко случается среди людей, ведь и жрецы Фаоса — тоже люди. Кто в таком случае сможет их рассудить?
— У нас есть прелаты, — осторожно заметил Квелдальф.
Скэтваль и раньше пытался выведать у него сведения об иерархах, но наедине, а не прилюдно.
— И что же будет с тем, кого прелаты сочтут неправым? — спросил вождь. — Ведь если он проявит неуступчивость, то наверняка станет изгоем, так?
— Еретиком. Так мы называем тех, кто предпочитает выдумывать свою собственную, лживую веру. — Квелдальф еще немного подумал и прибавил: — А изгоем он не станет. Он будет отлучен — так у нас говорят. Однако же за ним остается право обратиться к патриарху, самому святому из святых, к главе нашей веры.
— Ах, к патриарху! — воскликнул Скэтваль так, словно впервые в жизни услышал о существовании верховного прелата. — И где же он живет, этот князь благочестия?
— В Вайдессосе. Рядом с Высоким храмом, — отвечал Квелдальф.
— В Вайдессосе? Прямо в столице? Под ногтем большого пальца вашего автократора, значит? — Скэтваль усмехнулся, и улыбка его напоминала скорее хищный оскал рыси. — Значит, нам придется выслушивать суждения Ставракиоса, если мы осмелимся не согласиться с некоторыми из твоих суждений? Ты это хотел сказать?
Он не стал дожидаться ответа и, повернувшись к неофитам, больно стегнул их словами:
— Я полагал, что вы — свободные люди, а не рабы Вайдессоса, которыми стали, поверив в имперского бога! Учтите, если еще сами этого не поняли: ваш драгоценный Квелдальф играет здесь всего лишь роль клина, забиваемого Империей между нами.
— Нашей церковью правит патриарх, а не автократор, — упорствовал Квелдальф.
