Дорога Короля

А разъяренная Молли продолжала: — Эх, Дандо Чертополох, когда мы в прошлый раз так же сбежали — только тогда это был дракон, — и приземлились неизвестно где, и только-только успели потушить горевшую крышу и начать заново красить крыльцо, как Тип и Перри шагнули за порог, да и полетели куда-то, жаворонки мои милые… И больше я их не видела! — Она снова залилась слезами.
— Ну-ну, Молли, не плачь! Когда-нибудь мы их непременно отыщем. Когда я наконец вспомню, как именно повернул… — И Дандо быстро глянул на кольцо у себя на пальце.
Рядом со мной Тинвир шлепнула Руфуса по морде и сердито прошипела:
— Нельзя!
Лис тут же перестал есть меня глазами и мерзко улыбаться, демонстрируя свои острые зубищи, и, весьма разочарованный, улегся на пол.
— Тинвир, — прошептал я, — а кто такие Тип и Перри? Они что, действительно жаворонки?
Тинвир улыбнулась и покачала головой.
— Нет, — тоже шепотом ответила она. — Тип — сын Дандо и Молли, а Перри — их племянник.
Молли встала, выпрямившись во весь свой рост — дюймов тридцать шесть, не меньше! — и утерла ручьем лившиеся слезы.
— Ну хорошо, Дандо, ты толком не знаешь, где мы очутились, но ты ведь можешь послать кого-нибудь на разведку, правда? Пусть посмотрят, что там и как.
— Видишь ли, Молли, мне никак нельзя покидать гостиницу… — И Дандо снова выразительно скосил глаза на свое кольцо. Молли понимающе кивнула. — И ни одна из даммен тоже, разумеется, никуда не пойдет. Я что хочу сказать… Ты вспомни, как это произошло: появился черный всадник и… У нас и постояльцев-то почти не осталось.
Дандо посмотрел на нас, словно пересчитывая. Все мы были перед ним: Фиц, Марли, Тинвир с Руфусом, Рафферти и я.
— Ладно, — вздохнул Рафферти, — ладно, Дандо, сынок, я схожу. Но вспомни, как в прошлый раз в старом графстве все получилось! Как тут насчет гремучих змей и всякого такого? И потом, если мне улепетывать придется, пусть кто-то у двери дежурит, чтоб как можно быстрее ее захлопнуть. Как можно быстрее! Это вам не игра в кошки-мышки! Это черт знает чем грозить может!
В общем, Рафферти отсутствовал два дня и назад вернулся мертвецки пьяным.
И вместо одежды на нем был бумажный мешок.
Весь покрытый какой-то мерзкой слизью.
Марли только глянул на перепачканного Рафферти и тут же с визгом бросился по лестнице наверх. Он заперся у себя в ванной и принялся яростно отскребать несуществующую грязь.
И я отнюдь не уверен, что он успел до этого хотя бы раздеться.
Зато мы, то есть все остальные, бросились к Рафферти — точнее, к тому месту у порога, где он и рухнул, ввалившись в гостиницу.
Рафферти мурлыкал какую-то песенку и источал совершенно немыслимые алкогольные ароматы. Лишь порой с его уст срывались отдельные членораздельные слова — что-то насчет грибных колец и тех, кто среди этих колец танцует.
Мы совершенно ничего не понимали. В итоге Дандо велел Молли сварить тот почти черный напиток, который делают из перемолотых в порошок маленьких темно-коричневых бобов, и они почти насильно влили Рафферти в глотку несколько галлонов этого питья. Вскоре перед нами предстал вполне бодрый, хотя все еще сильно пьяный лепрекон, который орал во все горло нечто непристойное:

— Ты подсматривал! — пронзительно вскрикнула Фиц и, сокрушенно качая головой, повернулась к Тинвир: — Он подсматривал!
Тинвир тоже была вне себя от гнева. Презрительно вздернув носик, она тут же поспешила отойти от пьяного лепрекона, забрав с собой и влажное полотенце, которое до того заботливо прикладывала ему ко лбу.
— Идем, Фиц, — бросила она через плечо. — Этот низкий тип не заслуживает нашего участия!
И обе, страшно возмущенные, удалились.
Ну и конечно, когда Рафферти чуточку протрезвел, именно мне пришлось выяснять у него, где находятся те магические грибные кольца.
Марли вернулся вниз как раз в тот момент, когда Рафферти начало выворачивать наизнанку, так что несчастному гному пришлось снова с визгом мчаться в ванную комнату, и нам еще долго были слышны его стоны и рыдания, плеск воды и скрип мочалки по дочиста отмытой коже.
Потом Рафферти тоже застонал и… отключился.
— Черт бы его побрал! — воскликнул Дандо. — Ну что ж, давайте вымоем его и уложим на диван. Пусть очухается.
Так мы и поступили. Слегка обмыли Рафферти, уложили