Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
смотреть). Он бросился в сторону и забился в угол, однако нагиня даже не взглянула на него. Она склонила все семь голов над лежащим царем, и капли ее пылающей крови, падая, смешивались с его кровью.
— Мой народ пытался остановить меня, — проговорила она. Мальчик не понял, все ли головы говорили или только одна, но голос ее был многозвучен, словно музыкальный аккорд. — Они поведали мне, что сегодня настал день твоей смерти, предначертанный в начале времен, и я знала это, знала всегда, как и ты сам. Но я не могла позволить свершиться пусть и предопределенной судьбе. Я билась с ними и пришла к тебе. А этот юноша, прячущийся в тенях, споет о том, что мы не предали друг друга ни в жизни, ни в смерти.
И она назвала царя именем, которого не знал мальчик, и подняла его на кольца своего тела — так, как по местным поверьям наг Мугалинда поддерживает и этот мир, и грядущие миры.
А потом нагиня медленно растворилась во тьме, оставив после себя лишь запах жасмина, сандала и музыкальные отголоски всех своих голосов. И что сталось с нею и останками царя Камбуджи, мне неведомо.
Эта история позволяет усомниться не в существовании нагов, подтвержденном многими свидетельствами (тем более что положительные доказательства их небытия отсутствуют), но в их отношении к людям, открытым для всяких сомнений. Но пусть все останется так — в память о мальчике, дожидавшемся рассвета в безмолвной золотой башне, прежде чем он осмелился выйти к воплям коршунов и плачу скорбящих, чтобы сообщить людям Камбуджи о том, что царь их скончался и исчез. Один из потомков мальчика, торговец, и рассказал мне сию повесть.
И если в ней можно отыскать смысл, поддающийся толкованию, я вижу его, быть может, в том, что скорбь и голод, любовь и жалость глубже пронизывают наш мир, чем мы считаем. Они текут подземными реками, которых не переплыть даже нагам; они несут дождь, что обновляет нас, кто выказал должное почтение нагам или кому-то другому. И если вообразить, что не существует богов, что не существует ни просветления, ни души, все равно останутся эти четыре реки — скорбь и голод, любовь и жалость. И мы, люди, можем долго влачить свою жизнь — без еды, лекарств или одежды, — но смерть будет скорой… когда не приходит такой дождь.
Артур Грамм не верил в привидения.
И в кентавров он тоже не верил.
И в гномов, гоблинов, горгон, гарпий и всех прочих, названия которых начинаются на «г». К этому списку можно прибавить и хоббитов, существование которых он, разумеется, тоже отрицал.
В принципе, можно было бы написать толстенную книгу о том, во что он не верил. И из этого длинного списка пришлось бы исключить только одно понятие: феи драже.
Вот в них он верил.
А что ему еще оставалось, если у него в подвале этих фей было полным-полно? И все они были синими, хотя и различных оттенков. И все не выше восемнадцати дюймов; и у всех пронзительные писклявые голоса, которые способны были свести с ума любого кота, если бы, конечно, Артур Грамм держал кошек. Глаза у фей драже были большие и круглые — такие глаза бывают у детей на картинках, выполненных на черном бархате, — а носики маленькие и курносые, но в целом они казались весьма сообразительными.
Представители этого народца отличались приятной полнотой, а одеты были так, словно собрались на прием к королеве Елизавете. В хоре их тоненьких голосов голос Микки-Мауса звучал бы как самый настоящий бас, но при всем при том на уме у этих крошек было убийство!
Они и часа не провели у Артура в подвале, а он уже научился их различать, что было, если вдуматься, совсем не так просто: вокруг него вилась целая стая крошечных синеньких существ. Одного из них звали Колокольчик, и Артур сразу понял, что именно он является интеллектуальной основой всей компании. Еще там были: Индиго, обладавший ярко выраженным испанским акцентом; старый и в высшей степени осторожный Серебряный Шип; страстный политик Порфиронос; Клякса, большой знаток джаза, видимо увлекавшийся им с пеленок; Ройял-Блю, видимо их предводитель; а также Сен-Луи-Блюз, который ни во что не вмешивался, а стоял в сторонке и наигрывал нечто заунывное на своем крошечном саксофоне.
— И все-таки, ребята, я никак не пойму, как это вы сюда попали! — удивлялся Артур.
В общем-то, действительно нечасто людям доводится часами сидеть в подвале собственного дома и беседовать с целым выводком фей драже. Впрочем, Артур был типичным прагматиком, потому решил, что раз уж эти синенькие действительно находятся у него в подвале,
