Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
буду иметь.
Снежный мальчик прожил у старика пять лет и каждый день ходил вместе с ним в лес, принося домой хворост и щепки для растопки. Ходили они обычно в южную часть леса; там росли жалкие хилые деревца — вторичная поросль на бывшей вырубке. А вот в северную часть обширных тамошних лесов они не ходили никогда.
— В той части леса королевский заказник, — пояснял старый дровосек. — Все тамошние леса принадлежат самому королю.
— Королю? — переспрашивал мальчик, вспоминая материны сказки. — И я тоже ему принадлежу?
— Как и все мы, простые смертные, — говорил старик, ласково улыбаясь. — Но здесь, в лесу, я просто дровосек, а ты мальчишка-найденыш. И эти южные леса принадлежат нам.
Весной, летом и в начале осени мальчик довольно внимательно слушал то, что говорил ему старик, и охотно помогал ему, но стоило прийти зиме, как он забывал обо всем и слушал лишь голоса, приносимые ветром. Частенько дровосек, обнаружив, что мальчишка стоит голышом на крыльце, силой втаскивал его в дом и усаживал у огня. Согревшись, Снежный мальчик становился сонным и все время молчал.
Старик пытался как-то его развеселить, рассказывал ему всякие истории — о Матушке Крикунье и ее знаменитой перине, о Крестном отце по имени Смерть, о Поющей Косточке, о Молоте Небесном и о том священнике, посох которого зацвел, потому что у водяного духа Никса есть душа. Но мальчик его словно не слышал; он способен был слышать лишь те голоса, которые приносил ветер. Вот только что за истории рассказывали ему эти голоса, он не говорил.
Старик умер в самом конце зимы на пятый год их совместной жизни, и в тот же день мальчик ушел из дома, даже не сложив покойному руки на груди. Он направился в южную часть леса, ибо путь туда ноги его знали сами, но никаких детей зимы там не обнаружил.
Здесь ветер дул не так сильно, да и близившаяся весна уже наполнила соками замерзшие коричневые ветви, и они приобрели чуть розоватый оттенок. В воздухе висела золотистая дымка, а влажная земля под ногами пахла сыростью, молодой травой и новой жизнью.
Мальчик поскользнулся на мокрой земле, упал и заплакал — но не из-за того, что умер старый добрый дровосек, и не из-за того, что и матери тоже больше нет на свете. Нет, он плакал потому, что в очередной раз разминулся с детьми зимы, и знал, что теперь зима наступит очень нескоро.
И вдруг издалека до него донеслись звуки какой-то дикой музыки, похожей на крик. Налетел холодный ветер, и лед так щелкнул у него под ногами, словно выскочила пробка из флакона с нюхательной солью. Широко раскрыв глаза, мальчик вскочил и, не раздумывая, бросился на этот зов.
Он слышал его столь же ясно, как стук башмаков по булыжной мостовой в ночной тиши; зов доносился со стороны королевского заказника в северной части леса, где под густыми ветвями в чаще еще сохранились довольно глубокие сугробы. Снежный мальчик пересек заросший молодым дроком луг и оказался на опушке старого леса; в чаще царил полумрак. Петляя меж высокими черными стволами, мальчик то оказывался в густой тени, то попадал в полосу солнечного света, но шел все время строго на север, словно ориентируясь по стрелке компаса.
Сперва перед ним возникла стена белого тумана, словно копыта лошадей взбили в воздух мельчайшую ледяную пыль, но потом, приглядевшись, он понял, что прекрасные всадники мчатся к нему, а не от него. Все они были на конях цвета облака или снега, и мальчик сразу догадался, что это вовсе не туман, а дыхание, вырывавшееся из ноздрей гигантских белых жеребцов.
— Мой народ! — вскричал Снежный мальчик. — Я ваш! Все вы — мои братья!
И он, скинув башмаки, сбросив штаны и рубаху, нагим и совершенно свободным от всего, связанного с миром людей, бесстрашно побежал навстречу детям зимы.
Впереди всех ехала женщина поистине неземной красоты. Ее длинные волосы были заплетены в сотню белых кос, а на голове красовалась корона, усыпанная бриллиантами и лунными камнями. Ее светлые прозрачные глаза были как лед, а от ее дыхания все вокруг покрывалось инеем. Она неторопливо спешилась, велела жеребцу стоять спокойно, взяла в руки перекинутый через седло плащ, подбитый мехом горностая, и распахнула его навстречу Снежному мальчику.
— О, мой король, — сказала она, и голос ее прозвучал сладкой музыкой, — о, моя единственная настоящая любовь!
И она укутала его своим белым, как облако, плащом.
Когда маленького нарушителя настигли королевские лесники, стрела с белым оперением глубоко сидела у него в груди, однако, что удивительно, крови не было совсем. Он лежал, раскинув руки, на снегу, точно сбитый влет ангел.
— Да это же тот самый мальчишка-дикарь, что у старого дровосека жил, — сказал один из лесников. — Тот недоумок,
