Дорога Короля

света, мне показалось, что кто-то один слабо махнул мне рукой, но уверен в этом я не был. Потом они и вовсе пропали из виду. Да и какая разница, махнули они мне на прощанье или нет?..
Я пожал плечами — ну вот и окончилась еще одна встреча! — и вернулся к себе. В доме запах дыма чувствовался гораздо слабее, чем снаружи; надо, пожалуй, подбросить в огонь еще парочку поленьев, подумал я. Растопырив конечности и приподняв головы, точно жабы, на стенах сидели шестеро альвов Альбериха. Поблескивая глазами, но не говоря ни слова, они внимательно смотрели на меня.
— Я от них отделался, — сообщил я.
Альвы заморгали, забормотали что-то и потерлись друг о друга.
— Это было совсем не трудно, — сказал я. — Они уж и вопросов-то почти не задают. Да и ушли в два раза быстрее, чем предыдущие просители. Скоро они и вовсе задавать вопросы перестанут, а я буду только махать рукой, чтоб поскорее убирались, да головой качать.
Альвы вроде бы захихикали. Один даже пропищал нечто вопросительное.
— Нет, еще не пора, — сказал я ему. — Не время еще.
Они снова не мигая уставились на меня. А я в эти минуты обдумывал проблему утраченной ими способности говорить и прикидывал, а не дать ли им новый язык, но решил, что пока не время. Куда легче управляться с альвами, лишенными способности говорить! Да и не так противно.
— Все они довольно скоро уйдут прочь, — снова заговорил я. — Но мне кажется, пока что нам стоит ожидать новых просителей. А полное очищение — это просто вопрос времени.
Альвы вопросительно на меня посмотрели. Но я ничего пояснять не стал, а сходил и принес парочку увесистых поленьев.
— Скоро, — сказал я, — мы наконец спустимся к реке. Разработаем план действий и все вместе отправимся туда.
Альвы Альбериха с довольным видом закивали: они явно предвкушали близкое счастье. Утрата языка вовсе не означает утраты восприятия. Напротив, слуховое восприятие она даже обостряет. Это известно любому приличному заклинателю. И в эти мгновения мне казалось, что альвы, как и я, все понимают.
— Мое, — тихо промолвил я. — Все это станет моим!
Альвы закивали.
— Моим! — повторил я грозно.
— А вот и нет! — послышался за дверью чей-то громкий уверенный голос.
Дверь отворилась, и на пороге моего жилища предстали разгневанные эльфы, гном и великанша. На их лицах было написано явное торжество: еще бы, ведь они только что получили неопровержимые свидетельства того…
— Не торопись! — сказала Барбара, когда я поднял руку, чтобы жестом сопроводить нужное заклятие.
Она быстро выхватила из кучи дров в углу здоровенную дубину.
— Как видишь, — язвительно заметила она, — у нас своя магия, старый колдун!
Альвы предательски захихикали.
И я понял, что ситуация полностью вышла из-под контроля.

Мальчик все плыл и плыл по серебристой реке в поисках отца.
Скорчившись на дне ялика, несомого переменчивым течением, он следил за поплавком на конце лесы, привязанной к корме. Он уже два дня ничего не ел. Жирная желтая рыбина мелькнула в мутноватой воде, но наживку не взяла.
Любопытство пересилило голод, и мальчик склонился над водой, чтобы узнать, ходит ли эта рыбина поблизости. Но увидел лишь собственное отражение в свинцово-серой, отливающей металлом воде.
Странно: на голове у его отражения красовалась соломенная шляпа, которую он уронил за борт еще вчера. Мальчик уставился на эту отраженную шляпу, чувствуя, что угодил в ловушку времени, отражавшего прошлое и умудрившегося постоянно плыть вровень с его яликом. Заодно он внимательно изучил и собственную вчерашнюю физиономию: выражение лица вполне оптимистичное, на лбу копоть от костра, из-за ушей-лопухов торчат клоки грязных волос.
Внезапно он отшатнулся от борта плоскодонки. Придонное течение, завихряясь точно струи жидкого металла, поднималось прямо к нему, просвечивая сквозь тонкую «кожу» реки. Один всплеск этой дряни, и ялик просто пойдет ко дну. От ощущения близкой опасности во рту сразу