Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
было пересчитать, да и те либо старые, либо хромые, либо совсем уж безмозглые. А женщины, конечно, были. В тот год мы часто повторяли одну горькую шутку: мол, ангел смерти забрал свою долю, большую часть наших мужчин, а король и граф — все остальное.
Так что нам, женщинам из Санси-ла-Форе, туго пришлось. Я в то лето потеряла ребенка: выкидыш случился, да и сама чуть не умерла. И долго потом оправиться не могла, да только все равно бы непременно пошла жать ячмень вместе с сестрами, но матушка Адель застигла меня как раз в ту минутку, когда я с серпом в руках на крыльцо вышла. Ох и язычок же был у нее, у нашей матушки-настоятельницы! Даже черные одежды бенедиктинки его укоротить не могли. Она отняла у меня серп, подоткнула свое монашеское платье, да и пошла жать сама, встав в один ряд с другими женщинами, а меня отправила за детьми присматривать.
Если верить заезжим людям, так урожай у нас был, видно, куда лучше, чем у многих. Хотя и у нас каждый дом уплатил свою дань «черной смерти», а в господской усадьбе, что у речки, черный ангел вообще всех забрал, кроме тех немногих, кому хватило ума убежать куда глаза глядят. Так что земли наши лишились не только мужчин, но и хозяина. «Город Женщин» — так одна монахиня из монастыря нас называла; она все читала разные умные книги, а не только священное писание.
Мы с детьми устроились под Майским деревом, и оттуда мне хорошо было видно матушку Адель — она вязала снопы следом за жницами. Рядом с ней трудилась и моя дочка Селин; она как раз достаточно подросла, чтобы ее можно было к работе приставить, так что и она тоже собирала колосья и старательно вязала маленькие снопики. При мне оставалась только мелочь пузатая. Всю малышню мы сажали в плетеный загончик, точно ягнят. Самых маленьких, кого только недавно от груди отняли, я старалась почаще на руки брать, а те, кто постарше, садились возле меня кружком, и я рассказывала им сказку. Это была очень старая сказка; мне даже и следить-то за своим языком не требовалось — сам рассказывал без запинки; а я все смотрела на жниц и думала: вот сейчас пойду и потребую, чтоб мне мой серп вернули. Пусть матушка Адель сама за детишками присматривает! Я и повыше ее буду, и посильнее.
Я совсем уж было рассердилась, хоть виду и не показывала — продолжала улыбаться детишкам и веселить их. А они все смеялись, даже у Франчи глазенки заблестели, хоть она вообще ни словечка не сказала с тех пор, как вокруг нее в доме одни мертвецы остались. Но вскоре она опять потупилась, и я посадила эту худышку — одни косточки! — к себе на колени, хотела приласкать, да только она была точно каменная и вся дрожала, точно зверек перепуганный. Но все-таки не убежала, как раньше, а через некоторое время и головку свою мне на грудь склонила.
В общем, успокоилась она, и я вместе с нею. Закончив рассказывать одну сказку, я собралась было начать новую, но тут почувствовала, что Франча вся съежилась и застыла. Я ее приласкала, ласково ей что-то сказала, но она, изо всех сил вцепившись в меня, в ужасе смотрела мне за спину — на того, кто к нам сзади подошел.
Наше селение Санси-ла-Форе, что значит Лесной Санси, называется так не потому, что когда-то здесь были леса, хотя они здесь действительно были, и не потому, что леса окружают наш городок, с обеих сторон обступая дорогу, ведущую в Санси-ле-Шан и дальше в Нормандию. Такое название Санси дали из-за тех старых деревьев, что стеной стоят вдоль всей западной окраины города.
Люди следуют через Санси с севера на юг и обратно, направляясь в провинции Мен или Анжу, а вот на запад никто никогда путь не держит. С востока, с юга и с севера Санси окружают сплошные леса; отчасти они принадлежат сиру де Санси, если только смерть хоть кого-то из его родни пощадила, кто на этот титул мог бы претендовать, а отчасти леса эти являются собственностью общины, так что там разрешено и охотиться, и дрова рубить, и свиней желудями кормить.
А к западу от нас раскинулся Большой лес. Наш священник, который, испугавшись «черной смерти», сбежал в Авранш, его «проклятым» называл. А наши старухи считали этот лес заколдованным. Молодые мужчины и юноши, уезжая из Санси, говорили, что тот лес зачарован, и кто-нибудь непременно давал клятву, что обязательно там поохотится. Многие девушки и женщины стремились узнать судьбу своего суженого, заглянув в колодец возле разрушенной часовни, что стоит в чаще этого леса. Но если кто из них когда и ходил туда, то никогда об этом не рассказывал. Молчали все — и юноши, и девушки; а люди и не спрашивали. О Большом лесе вообще старались лишний раз не упоминать.
В общем, прижимая к себе оцепеневшую от ужаса Франчу, я посмотрела туда же, куда и она, — в гущу темно-зеленой листвы на опушке леса. Там явно кто-то был. Впрочем, это мог быть и сбившийся с дороги путник,
