Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
не раз видел и кресла, и позолоченные потолки. И он улыбнулся мне — ошибки быть не могло: я стояла чуть в стороне, так что ему пришлось немного повернуться. И я почувствовала, как жар бросился мне в лицо.
— Эта дама мне хорошо известна, — сказал он, поглядев на Лиз. — А как твое имя, преподобная аббатиса? И кто эта очаровательная девушка?
«Ну погоди», — подумала я.
Его слова тут же согнали с моих щек краску смущения. Очаровательной я точно не была. Какой угодно, только не очаровательной!
— Меня зовут матушка Адель, — сказала настоятельница, — а это Жаннетт Лакло из Санси. А ты, господин мой, прибыл к нам, должно быть, из тех краев, что лежат у дальних западных границ Нормандии? И утверждаешь, что у тебя есть какие-то претензии к нашей гостье?
Вопросы матушки Адели его явно смутили. Видно, не привык к подобной прямоте среди своих придворных. Но соображал он быстро да к тому же обладал весьма льстивым языком.
— Я не требую большего, чем сказал. Она была любовницей моего брата и носит во чреве его дитя. Брат хотел признать ребенка, но не успел, а перед смертью заставил меня пообещать, что я сделаю для этого все необходимое.
— То есть он пожелал узаконить бастарда? — быстро спросила матушка Адель. — А мне показалось, ты был бы рад никогда больше эту женщину не видеть. Но, господин мой, разве то был не твой старший брат? И разве не станет теперь его сын, если это будет сын, его наследником, а она — его законной вдовой?
— Она никогда не станет его законной вдовой, — сказал мессир Жискар. — Она, если верить ее словам, достаточно знатного происхождения, но была сослана и лишена какого бы то ни было приданого.
— Значит, у тебя, господин мой, еще больше оснований отпустить ее восвояси. Почему же ты ее преследуешь и устроил на нее настоящую охоту? Ведь она не воровка, ты и сам так сказал. Что же у нее есть такое, чего ты так добиваешься?
Он изучал свои прекрасные мягкие сапожки и, похоже, ничего не мог придумать в ответ. Глядя на него, я чувствовала, как под ложечкой у меня сворачивается тугой болезненный узел. Такие мужчины — просто очень красивые животные, которые никогда не испытывали ни жажды, ни голода, разве что сами того желали, отправившись, скажем, на войну или на охоту; которые никогда не встречали противодействия и не знали, как себя вести, если таковое будет им оказано.
Такие мужчины были очень опасны. Один из них встретился мне когда-то в Большом лесу еще до того, как я вышла за Клоделя. Так что Селин у меня светловолосая, как и тот северянин, что одарил меня своей «милостью». Он тоже был из Нормандии и даже немного похож на этого, только не так красив. По-своему он был даже мил со мной, своей жертвой. Просто он захотел меня, а все, чего он захочет, он привык брать. Он даже имени моего не спросил. И я тоже не спросила, как его зовут.
А этот вот спросил. И своим вопросом смягчил мое сердце — даже больше, чем мне хотелось бы в том признаться. Ему, конечно, имя мое было совершенно безразлично. Он просто хотел знать, кто его противники, вот и все. Если бы тогда в лесу мне встретился именно он и кровь вскипела бы у него, то мое имя, конечно же, было бы ему совершенно безразлично.
После долгого молчания Лиз вдруг заговорила, и я вздрогнула, отгоняя невольные воспоминания.
— Он добивается меня, — кратко пояснила Лиз. — Отчасти из-за моей красоты. Но гораздо важнее для него та, которую я должна родить.
Мессир Жискар улыбнулся своей легкой ласковой улыбкой.
— Ты что же, меня искушаешь? Вряд ли я такой большой грешник, чтобы желать женщину, принадлежавшую моему брату. Это было бы настоящим кровосмесительством, а кровосмесительство запрещено Святой Церковью. — Он истово перекрестился. — Нет, матушка Адель, она, может, и красавица, но я поклялся брату…
— Ты поклялся, что отпустишь меня! — сказала Лиз.
— Бедняжка, — промолвил он. — Ты же ничего не помнишь. Ведь ты была просто вне себя от горя. Что же еще я мог поделать? Оставалось только во всем с тобой соглашаться. Хорошо, я готов просить прощения за этот спасительный обман, но я, честно говоря, считал, что недопустимо вести себя иначе с больным человеком. У меня и в мыслях не было выгонять тебя из дома.
— У тебя и в мыслях не было отпустить меня на свободу!
— Неужели ты так сильно его ненавидишь? — спросила матушка Адель.
Лиз молча посмотрела на нее, потом на него. Он все еще улыбался. Ох, до чего же он был хорош собой, очень хорош, особенно когда солнце играло в его светлых кудрях, а зубы сверкали в улыбке!
— Эймерик никогда не был так красив, как Жискар, — сказала наконец Лиз. — Вся красота досталась младшему из братьев. Эймерик был маленького роста, рот как у лягушки, а ноги кривые; он был похож на карлика-сарацина
