Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
можешь, — подтвердил он. — Я же видел, как ты танцевала там, на холме, ночью, и звезды запутались в твоих волосах, и луна спустилась с небес и танцевала с тобою рядом. А мой брат смотрел на тебя и хлопал в ладоши, точно дитя… — Лицо Жискара исказилось. — Я бы никогдане позволил тебе обвести себя вокруг пальца! Я бы владел тобой, как владею мечом!
У Лиз явно не нашлось слов, чтобы ему ответить. И в наступившей тишине прозвучал суховатый голос матушки Адели:
— Я догадываюсь, — промолвила она, — почему Лиз не желает согласиться с твоими требованиями. Женщины и без того прокляты самой природой; они слабы и хрупки, и это подтверждают все мудрецы; считается, что они созданы исключительно для того, чтобы их использовали мужчины. И больше почти ни для чего. Ничего удивительного, что порой женщины не желают мириться с подобной участью. Впрочем, я полагаю, что таков, видимо, их основной недостаток.
— Но любой недостаток можно исправить! — воскликнул Жискар. — Твердая рука, укол шпор, а порой, безусловно, немного ласки — вот и все, что нужно такой женщине.
— Это хорошо для кобылы! — отрезала матушка Адель. И встала. Я никогда не видела ее такой: она казалась мне одновременно и меньше, и больше, чем обычно. Меньше — по сравнению с таким крупным мужчиной, как Жискар. Больше — потому что она каким-то неведомым образом возвышалась над ним подобно башне. — Но мы подумаем над тем, что ты сказал, господин мой. А пока что можешь воспользоваться гостеприимством нашего монастыря. Однако прошу тебя, будь так любезен, воздержись пока от посещений города. Там совсем недавно бушевала страшная эпидемия, и болезнь еще порой дает отдельные вспышки.
Он охотно согласился; настолько охотно, что я с трудом удержалась от смеха. Но ему, конечно, совсем не обязательно было знать, что в городе всего лишь обычная осенняя лихорадка, заставляющая детей чихать и кашлять, но никому особого вреда не причиняющая, разве что самым слабым. Но слово «болезнь» в тот год почти всеми еще воспринималось как «смерть».
— На какое-то время это, конечно, задержит его в монастыре, — сказала матушка Адель, когда мы опять были в полной безопасности за стенами нашего Санси, под крышей моего дома, совсем недавно покрытого тростником.
Люди, проходя мимо, могли, конечно, и в окно заглянуть, да только я этого не боялась. К тому же жители Санси в такой час по большей части сидели дома за обеденным столом или в таверне.
Мы тоже пообедали и весьма сытно — отличным куском баранины из монастыря. Мордочка Перрена так и лоснилась от жира. Даже Франча в кои-то веки согласилась поесть, хотя насытиться таким количеством пищи могла разве что канарейка. Поев, она свернулась клубком на коленях у своей Прекрасной дамы, сунула в рот большой палец и задремала. Ну а мы все решали, как быть.
— Он, конечно, не пойдет туда, где больные есть, — сказала матушка Адель, — но я сомневаюсь, что он так просто уйдет отсюда, уж больно ты ему нужна.
Лиз криво усмехнулась.
— Ему нужны только мои чары. Впрочем, если вместе с чарами ему достанется и мое тело, он возражать не будет. Но по-настоящему ему нужна только моя магическая сила; точнее, то волшебство, которое, как он считает, заключено во мне.
— Но зачем оно ему? — спросила я. — Он что, хочет стать правителем всей Нормандии?
— О нет, — отвечала Лиз, — так высоко он никогда не метил! Он всего лишь хочет быть самым лучшим правителем в Монсальва. Всего лишь. И опять же, если можно будет проложить путь к еще более высокой цели, то вряд ли он от этого откажется.
— Да он ведь так на костер попадет! — сказала матушка Адель. — И ты вместе с ним. Сейчас с ведьмами не больно ласково обходятся.
— А когда с ними ласково обходились? — Лиз нежно перебирала своими длинными пальцами спутанные волосы Франчи. — На юге, в Провансе, им еще хуже приходится. Там инквизиция за каждым еретиком охотится. Но и на севере вряд ли таким, как я, будут рады.
— Мы тоже северяне! — возразила я.
Она полоснула меня взглядом — точно острием ножа коснулась.
— Вы — другое дело. Тут лес рядом. А потому и вы совсем другие.
Я пожала плечами:
— Я лично себя «другой» не чувствую. А что, действительно ли твой король был когда-то простым смертным и правил одним из западных королевств?
— Он никогда не был смертным, — сказала Лиз. — Да, он правил королевством смертных в течение ста лет и даже больше, но под конец все же покинул своих подданных, понимая, как это безжалостно по отношению к ним. Ведь этими людьми правил король, который не мог ни состариться, ни умереть.
— Но по отношению к нему это тоже было безжалостно, — заметила матушка Адель. — Ведь он видел, как один за другим дряхлеют и умирают
