Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
настолько не похожи друг на друга, что даже мысль об их родстве казалась неправдоподобной.
По правде говоря, этот Джиллет был просто дурак, хотя и очень добрый дурак. Людей злых и недружелюбных осторожные жители Предмостья никогда б не приняли, а Джиллета они, несомненно, любили, иначе не рискнули бы вызвать Рива Справедливого, чтобы всего лишь сообщить ему, что Джиллет бесследно исчез. Ведь появление Рива грозило порой совершенно непредсказуемыми, а часто и весьма неприятными последствиями. И ни один из жителей Предмостья, будучи в здравом уме, ни за что бы не ввязался в столь опасный конфликт с Кельвином Дивестулатой, которого многие называли попросту Убивцем.
В отличие от Джиллета Рива Справедливого добрым никто и никогда не считал — ни враги, которых у него накопилось немало благодаря его деяниям, ни друзья.
Но были в Северных графствах такие селенья, а может даже и большие города, где Рива Справедливого действительно любили, пожалуй даже боготворили и всячески ему льстили. Впрочем, Предмостье было не из их числа. Все-таки решения этот Рив порой принимал просто дикие, да и действовал, по мнению жителей Предмостья, чересчур прямолинейно и упорно, так что особого одобрения со стороны тамошних осторожных фермеров и арендаторов, мельников и каменщиков не получал. А вот добродушного Джиллета они знали с рождения.
Подобно силам природы, Рив Справедливый был настолько необъясним и непредсказуем, что люди давно уже перестали рассчитывать на его помощь. И вместо того чтобы поинтересоваться тем, почему он поступил так, а не иначе, и каким образом ему удалось, скажем, избежать той или иной опасности, жители Предмостья больше всего любопытства проявляли по поводу поистине неправдоподобного родства Рива с Джиллетом, ибо уж Джиллета-то назвать загадочным или непредсказуемым можно было только по незнанию.
На самом деле никто так и не узнал наверняка, состоят ли Рив и Джиллет в родстве. Просто Джиллет при каждом удобном случае называл Рива Справедливого своим родичем. А то, что он действительно так говорил, может подтвердить любой житель Предмостья. Больше никто ничего по поводу их родства не знал. Вот и поползли всякие слухи и сплетни; говорили, например, что родная тетка Джиллета, сестра его матери, жившая в соседнем городке, во время одного из праздников не устояла перед артистом бродячего цирка, клоуном, страдавшим к тому же манией величия (иногда, впрочем, говорили, что это был никакой не клоун, а рыцарь, странствовавший инкогнито), и ее незаконнорожденный сынок появился на свет то ли прямо в поле, под зеленой изгородью, то ли в безвестном женском монастыре, то ли в потайной комнате замка одного весьма знатного лорда. Вот только каким образом свойства натуры, столь ярко выраженные в характере Рива, оказались совершенно подавленными в характере Джиллета, понять не мог никто — ни сами сплетники, ни те, кто их сплетни слушал.
И все-таки Рив и Джиллет действительно оказались связаны родственными узами, ибо Рив незамедлительно явился, когда его призвали именем Джиллета.
К сожалению, сам Джиллет в это время был вне досягаемости и ведать не ведал, как хорошо относятся к нему односельчане, которые сумели вызвать Рива и рассказать ему, в какую передрягу попал его родственник.
Никто так никогда толком и не выяснил, каким образом Джиллет умудрился вызвать столь сильную неприязнь со стороны Кельвина Дивестулаты. Ну хорошо, он был дурак, это всем известно, но как все же он умудрился вляпаться в такуюисторию? Попался на крючок к ростовщику? Что ж, это вполне возможно. Да и то, что он обратился за помощью к этим обманщикам, алхимикам и магам, которые так и кишат на окраинах северных селений вроде Предмостья, тоже было делом обычным. Тут и удивляться нечему, особенно если учесть, что в ту пору Джиллет как раз достиг самого уязвимого возраста, то есть был уже достаточно взрослым, чтобы желать женской любви, но еще слишком юным, чтобы уметь этой любви добиться. Вполне нормально восприняли люди и несколько незначительных и, безусловно, не стоивших внимания ссор и драк — прямого следствия неизбежного соперничества молодых людей в мастерстве или делах любовных. Разве любой из нас не был когда-то таким же юным и глупым, но, в общем-то, безобидным? Жители Предмостья могли рассуждать на эти темы бесконечно, словно надеясь убедить самих себя в том, что теперь-то они стали куда мудрее. Но вряд ли кто-то из них осмелился бы пойти против самого Кельвина Дивестулаты. Хотя, если честно, кое-кто порой и высказывал предположение, что Убивец — это не кто иной, как сам Сатана, ловко прячущийся под смуглой плотью, узлами могучих мускулов и курчавой бородой Дивестулаты.
Вот только что, скажите во имя всех
