Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
гробу — точно Вонубиус, верно? Самый высокий, глава вашей миссии…
Он вздрогнул от неожиданно пронзившего душу болезненного ужаса, отчаяния, растерянности. Собственные грубые шутки испугали его. Он зарыдал и довольно долго не мог взять себя в руки.
— Нет, — сурово промолвил он наконец. — Этого быть не может! Вы — не они. Я не верю, что это ваши истинные имена.
Но никакого ответа из саркофагов не последовало.
— Вы, возможно, какие-то другие инопланетяне, — со странной свирепостью продолжал убеждать мертвецов Дириенте. — Вы просто случайно оказались на Земле и случайно заглянули сюда — как-то прекрасным полуднем вам захотелось посмотреть, что тут такое, но потом вы горько об этом пожалели, верно?
Ответом ему по-прежнему была тишина. Хранитель, скорчившись, прижался щекой к сухому холодному камню саркофага. Он весь дрожал.
— Поговорите со мной! — молил он. — Что я должен сделать, чтобы вы со мной заговорили? Может быть, вы хотите, чтобы я произнес молитву? Ну что ж, хорошо. Я помолюсь, если вы этого хотите.
И тем особым голосом, каким всегда произносил слова молитвы во время вечернего ритуала, он медленно выкликнул три священных имени:
— Оберитх… Олиматх… Вонубиус!
Ответа не последовало. И он с горечью заметил:
— Значит, это не ваши имена? Или вы просто не желаете на них откликаться?
Он гневно посмотрел во тьму.
— Зачем вы здесь? — снова спросил он, уже начиная сердиться. — И почему именно Мерикалис должен был вас обнаружить? Ах, будь он проклят, этот Мерикалис! И зачем только ему понадобилось мне о вас рассказывать?
И снова он не услышал ответа, но почувствовал, что вокруг начинает происходить нечто странное. Извивающиеся, как змеи, полосы мерцающего света поднялись над тремя гробами. Эти языки холодного пламени плясали перед ним, как бы призывая его не двигаться и сосредоточить все свое внимание. И Хранитель, прижав ладони ко лбу и склонив голову, послушно позволил всем прочим мыслям покинуть его душу; душа его теперь напоминала пустую раковину на темном полу усыпальницы. И он в восторге и ужасе преклонил колена, ибо все вокруг него стало стремительно меняться: стены усыпальницы растаяли, исчезли, а его неведомым образом вынесло на поверхность земли, и теперь он стоял под лучами теплого золотистого солнца и дышал чистым сладким воздухом…
Да, денек был отличный — ясный, теплый, прозрачный; такие бывают только весной и запоминаются надолго. И тем более отвратительным показалось Хранителю то, что творилось вокруг. Отовсюду до него доносились грубые сердитые голоса людей:
— Вон они! Хватайте их! Хватайте!
И тут он заметил три хрупкие нелепые фигурки: маленькие, в половину человеческого роста, большеглазые, с длинными конечностями странноватой формы. Существа эти двигались быстро, но с каким-то мрачным достоинством. Они будто не бежали, а плыли чуть впереди своих преследователей. И Хранитель понял, что это и есть Трое в последние мгновения их жизни, что это на них устроена охота. Видимо, весь тот прелестный весенний день разъяренные толпы людей гонялись за ними по прекрасным зеленым лугам, покрытым сочной травой, и теперь несчастным больше некуда было бежать: их загнали в ловушку на одном из отрогов горы, и вражеская армия уже смыкала вокруг них свои ряды, и не было никакой надежды на спасение.
Хранитель слышал победоносные дикарские вопли своих соплеменников. Видел их побагровевшие от гнева лица. В воздухе мелькало оружие — дубинки, копья, вилы, топоры. Дико выпученные глаза, застывшие в крике рты, яростные взмахи сжатых в кулаки рук… А на маленьком холмике лицом к атакующим бок о бок стояли Трое, не оказывая ни малейшего сопротивления, тихие, миролюбивые и ничуть не напуганные. Они, казалось, были просто озадачены тем, что творилось вокруг. Нет, откуда ему знать? Разве мог он сказать наверняка, что было написано на лицах инопланетян? Но он был почти уверен: разгневаны они не были. Гнев, как подумалось ему, им вообще совершенно не свойствен. Скорее, вид у них был такой, словно именно этого они и ожидали от людей.
«Прости их, ибо не ведают они, что творят…»
Несколько мгновений толпа колебалась, вдруг ощутив некоторую неловкость, или тревогу, или даже страх и не зная, чем все это ей грозит. Но затем, отринув все колебания, люди кинулись на свою добычу, точно обезумевшие звери, и в солнечных лучах блеснула сталь…
Видение вдруг пропало. Дириенте вновь оказался в той же усыпальнице с каменными стенами. Свет погас. И воздух снова стал сухим и спертым. Исчезли и солнечный свет, и весенние ароматы. Гробница была темна и пуста.
Хранитель был совершенно ошеломлен увиденным. Ошеломлен и пристыжен.
