Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
крыльями, сильф расправил их и подхватил яйцо — как раз вовремя, иначе оно бы уже провалилось в одну из трещин. Он перенес яйцо подальше, осторожно положил его на землю и вернулся к незнакомцу, который по-прежнему изо всех сил старался выбраться из-под обломков. Спиною сильф чувствовал тепло, исходившее от яйца; это необычайно успокаивало и согревало его. Он развязал свой заплечный мешок, достал фляжку с водой и напоил изнемогавшее от жажды существо.
— Эй, приятель, не пей так жадно! — воскликнул он, заметив, что несчастный одним глотком опустошил половину фляжки. — Оставшейся воды нам должно хватить до тех пор, пока мы не отыщем хотя бы один атолл с чистой питьевой водой, а это вряд ли случится очень скоро; возможно, и несколько дней потребуется.
Незнакомец только головой покачал. Но в ответ проскрипел:
— Не могу оставить. Яйцо. Должен найти.
— Не тревожься, друг мой, — поспешил успокоить его посланник. — Яйцо в безопасности! — И он явственно услышал, как яйцо что-то промурлыкало у него за спиной.
— Ах! — вздохнул человечек и вытер мокрые губы рукой. У него, похоже, осталась только одна рука. Зато рука эта была очень длинной, а ноги — очень короткими… Наверное, это гном, догадался посланник.
— А… где все остальные? — спросил гном.
— Мне очень жаль, — отвечал сильф, — но, похоже; никаких «остальных» тут нет. Мое имя Дольгаль. Я посланник Высокой королевы и прилетел из южного полушария. Путь мой был труден и долог, так что мне сперва необходимо немного отдохнуть; но затем, если ты согласишься сесть ко мне на спину, я смогу доставить и тебя, и яйцо к Высокой королеве.
— В Южные земли? — уточнил гном.
— В те единственные земли, что еще уцелели, я бы сказал! — с горечью воскликнул Дольгаль. — Боюсь, весь север сожжен дотла.
Гном кивнул и, цепляясь единственной рукой, стал выползать из-под мусора; затем, передвигаясь практически ползком, отыскал яйцо, свернулся возле него в клубок и, не говоря больше ни слова, уснул.
Возможно, гном имеет на это яйцо больше прав, чем кто-либо другой, думал сильф, но все-таки нашел-то его первым он, Дольгаль!
И сильф испытал непривычное чувство протеста при мысли, что ему тоже придется лечь прямо в грязь да еще рядом с таким безобразным существом. Однако там же, в грязи, лежало и яйцо, которое, несмотря на столь долгое пребывание под землей, неведомым образом обещало спасение и покой, если он, Дольгаль, будет обращаться с ним бережно и осторожно, пока не вылупится детеныш.
Прежде чем смежить усталые веки, сильф рассмотрел спасенного им гнома и заметил, что вторая рука у него не просто отрублена: культю явно чем-то прижгли. Кроме того, широкий и плоский красный шрам — тоже, видимо, от ожога — тянулся через все его лицо, как бы деля его пополам и захватывая ухо, подбородок и шею, а жесткие черные волосы на голове сожжены полностью.
Проснулся Дольгаль внезапно, словно его кто-то толкнул. Мгновенно придя в себя, он приподнялся и увидел, что у гнома из руки выпал здоровенный камень.
«Неужели он хотел убить меня? — подумал посланник. — Да нет, не может быть! Ведь мои крылья — единственное средство спасения для нас обоих».
На физиономии гнома — точнее, на уцелевшей ее половине — появилась какая-то жалкая гримаса, точно от боли. Здоровая рука его лежала на коленях ладонью вверх, словно он хотел показать Дольгалю, что безоружен. Отчего-то он казался ему сейчас куда более сильным и не таким грязным, как вначале. Дольгаль и сам чувствовал какой-то странный прилив сил, а потому удивленно воскликнул:
— Ах, как хорошо я отдохнул! Да и ты, по-моему, тоже чувствуешь себя значительно лучше. Так что если ты готов отправиться в путь со мною, лучше сделать это прямо сейчас, пока у нас еще осталось немного воды.
Мелодичный голос гнома, прозвучавший из его изуродованных уст, показался Дольгалю родником, забившим вдруг из разрушенных скал.
— Погоди еще немного, и я окончательно приду в себя. Пусть подействует драконова магия, и ты сам убедишься вскоре, что сил у нас обоих будет достаточно, чтобы хоть всю ночь танцевать!
— Ну, это вряд ли, — зябко поежился Дольгаль, ибо ледяной ветер, ринувшийся вниз из мутных кипящих облаков, чуть не сбил его с ног. — По-моему, после того, что я видел, мне никогда больше не захочется ни петь, ни танцевать.
— Да, я понимаю… Видимо, подобное зрелище действительно смертельно угнетает, если не хватило времени… привыкнуть к нему. Что до меня, то я готов плясать от радости уже хотя бы потому, что способен это видеть, понимаешь?
— Кто ты и как тебе удалось выжить? — спросил Дольгаль.
— Ну, всегда ведь остается кто-то последний, верно? — как-то неприятно усмехнулся
