Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
гном. — А поскольку я был в своем роде первым, то, по-моему, только естественно, что и последним остался тоже я. Конечно же, не считая яйца. Пока я не нашел первое яйцо, меня звали Сулинин Арфист. А затем стали звать только Сулинин Драконий Смотритель. Когда из того яйца вылупился дракончик и впервые попытался продемонстрировать свою магическую силу, я отнес свою находку королю. Король, правда, не выразил мне особой благодарности ни за преданность, ни за юного дракона, которого я принес ему в дар. Во всяком случае, он даже с трона своего не привстал, не говоря уж о том, чтобы отдать мне в жены свою дочь и полцарства в придачу. Но ты же понимаешь: такое бывает только в сказках, которые я частенько исполняю под аккомпанемент своей арфы. Но все же король не лишил меня своей милости: благодаря ему мое положение значительно упрочилось, а баллады и сказки мне было велено приберечь для малыша — исполняя их, я убаюкивал дракона, пока тот не стал совсем взрослым.
— Прими мои соболезнования, — сказал посланник. — За все сразу.
— Спасибо. Это весьма любезно с твоей стороны, — поклонился ему Сулинин.
— Когда из этого яйца вылупится новый дракон, — продолжал Дольгаль. — Высокая королева, должно быть, пожалует тебе немало почестей и ты займешь подобающее положение в обществе.
Дольгаль говорил уверенно: ведь, в конце концов, именно он спас драконье яйцо.
— Ты думаешь, она обойдется со мной так милостиво? — спросил Сулинин. — Ну что ж, это было бы… весьма неплохо. И нам, пожалуй, действительно пора в путь. Ведь если дракончик вылупится прямо здесь, отлет придется отложить до тех пор, пока его крылья не окрепнут настолько, что будут в состоянии выдержать вес его тела. Вот только к этому времени… дракон успеет привыкнуть к здешним местам и улетать отсюда не захочет.
Дольгаль чуял в этих объяснениях какой-то подвох, но ему практически не доводилось общаться с гномами и с драконами, и он никак не мог догадаться, что именно Сулинин от него скрывает.
— Так значит, его мать — дракониха — мертва? Ты в этом уверен? — спросил он.
— Еще бы! — воскликнул гном. — Я… можно сказать, собственными глазами видел, как она взорвалась.
— Какой ужас! Как это, должно быть, было для тебя тяжело!
— Друг мой, — грустно промолвил Сулинин, — ты даже представить себе этого не можешь!.. — На сей раз было ясно, что гном не кривит душой, ибо горькая гримаса исказила его черты, а глаза наполнились слезами.
— Может быть, тебе станет легче, если ты попробуешь рассказать мне? — предложил Дольгаль.
При дворе Высокой королевы посланников специально учили умению слушать других и улавливать то, что таится порой за произнесенными вслух словами. Дольгаль больше не чувствовал ни усталости, ни голода, ни жажды, и ему в данный момент совсем не хотелось куда-то лететь. Да и яйцу — он это ясно чувствовал — лучше всего было именно здесь.
— В ранней молодости, — снова заговорил он, — я немало слышал о драконе из Толлина. Говорят, другого такого дракона не было в истории нашей планеты. Я знаю: именно он составлял основу благополучия и процветания Бельгардена и благодаря ему Бельгарден завоевал главенствующее место во всех Северных землях.
— Да, это чистая правда! — подтвердил Сулинин. — В старинных сказаниях драконов обычно изображают довольно уродливыми, жестокими, жадными и очень опасными…
— Не верю, чтобы подобное чудовище могло появиться на свет из такого замечательного яйца! — вырвалось у Дольгаля, и он ласково погладил теплую скорлупу.
— Да!.. Ну, что ж, и я испытал примерно те же чувства, когда впервые взял в руки драконье яйцо. Я нашел его в горах тем летом, когда наш вулкан, который мы называем Изрыгающий погибель, стал вдруг плеваться огнем… У вас на юге вулканы есть?
— О, да!
— В таком случае ты знаешь, что такое настоящее извержение. Не только сама гора тряслась и постоянно меняла свои очертания, менялась и вся местность вокруг нее; озера завалило пеплом, а потом они возникли на расстоянии многих миль от прежних мест; реки меняли свое направление… Я никогда раньше таких грандиозных перемен в природе не видел и сразу же после извержения отправился в горы, чтобы сложить песни о вулканах и о людях — о тех, кто пережил извержение, и о тех, кто погиб. Мне казалось, что необходимо поведать миру о страшном несчастье, постигшем Бельгарден, и о его возможной скорой гибели, ибо страшный жар уничтожил посевы в полях, а тучи пепла, как и сейчас, застилали свет солнца, так что зима наступила очень рано, а люди болели и умирали не только от голода, но и потому, что дышали загрязненным воздухом.
Сам я, впрочем, был тогда молод, здоров и жадно впитывал любые новые впечатления. В общем, взял
