Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
это сделать… Однако она знала короля не хуже, чем меня, и вдобавок королем все-таки был именно он. И он был человеком. Так что если бы я попросил ее убить его, чтобы спасти других людей, которые, нарушая закон, ему, королю, вредили, то она вряд ли поняла бы, в чем заключается смысл этого действия. Ну а результат для дракона в обоих случаях был бы один и тот же. Так что я предпочел смириться. И совершил ошибку.
Вести о казнях вызывали все более ожесточенное сопротивление мятежников; все чаще случались кровавые стычки с теми, кто платил нам дань, и это влекло за собой все больше казней. И наконец разразилась настоящая война. Но наш король послал на поле брани не армию, а дракона, рассчитывая, что моя девочка все сделает и одна. Разумеется, он уже прикинул, сколько денег сэкономит, не выплачивая воинам жалованье.
Однако все вышло не совсем так, как хотелось королю. Получив очередное боевое задание, дракониха наголову разбивала вражеское войско, досыта наедалась на поле брани и с каждым разом становилась все больше и все прожорливей. Для того чтобы она могла продолжать свои вылеты, ей стало требоваться все больше корма. Вскоре в Бельгардене опустели все амбары, исчез весь скот и все домашние животные, и тогда… король был вынужден начать набор рекрутов!
Сулинин умолк. Яйцо вибрировало теперь куда сильнее, чем прежде, и Дольгаль подумал, что, наверное, можно даже услышать биение сердца маленького дракона, если приложить ухо к мерцающей скорлупе, готовой вот-вот треснуть.
— Пожалуйста, продолжай свой рассказ, — попросил он Сулинина, уже начиная, впрочем, догадываться, каков конец этой истории. Собственно, самый конец он уже видел, и при воспоминании об увиденном у него начинало щемить сердце. Какая чудовищно бессмысленная трата сил и средств!
— Как ты, наверное, уже догадался, — снова заговорил Сулинин, — рекрутов набирали не для битвы с врагом. Их доставляли во дворец и попросту скармливали моей девочке — там была одна дверь, которая открывалась прямо ей в глотку. В ту пору она стала так велика, что с нею стали происходить странные и ужасные вещи. Глотала она всех без разбора, но не всех, кто попадал к ней в пасть, успевала переварить. Так что погибали не все. Некоторые, пройдя через ее нутро, просто теряли ногу или руку, получали тяжкие ранения, но все же оставались в живых. А иные, особенно те, кого она ела на ужин, перед сном, могли и вовсе остаться целыми, но, пройдя через желудок и кишки дракона, полностью теряли рассудок. А вот те, кого скармливали драконихе перед боевым вылетом, обычно переваривались полностью, и никто никогда больше их не видел.
Я помогал тем, кто вышел живым из ее нутра, бежать, но они возвращались назад, в город, и через некоторое время круг замыкался: они снова попадали в драконью пасть. Сперва это произошло со стариками, затем — с женщинами и детьми. К этому времени в соседних государствах уже никого не осталось, так что драконихе нечего было делать на поле боя, но есть она хотела по-прежнему, и наш король по-прежнему кормил ее своими подданными.
Я полагаю, к этому времени он уже совсем спятил, иначе вряд ли смог бы отдать дракону на растерзание родную дочь. Я слышал, как ужасно кричала принцесса, как она звала отца… Я узнал ее голос: девочкой она часто приходила послушать, как я своим пением убаюкиваю маленькую дракониху.
Я умолял дракониху открыть пасть, но она лишь крепче стиснула зубы, и тогда я попытался силой отнять у нее принцессу… Раньше она ни за что не причинила бы мне боль, но в эти мгновения голод полностью подчинил себе ее разум, и я, видимо, сильно ее раздражал, потому что она лишь устрашающе щелкнула челюстями да слегка дохнула на меня огнем — тогда-то я и получил эти страшные шрамы. — И Сулинин коснулся изуродованной руки и обожженной щеки. — Я вырвался и едва успел скрыться за дверью, провожаемый оглушительным ревом дракона. И долго еще в ушах моих звенели крики несчастной принцессы и других жертв…
— Остается только удивляться, что король и тебя не отправил драконихе в пасть, — тихо промолвил потрясенный Дольгаль.
— Он попытался это сделать! Из-за этого и погиб! В общем, дракониха стала настолько тучной, что ей стало трудно летать, да и вокруг не осталось уже никакой пищи, но голод по-прежнему ее мучил, и тогда она начала рыскать повсюду и хватать, что придется. Вот во время этих метаний она и разрушила королевский дворец. А потом и Толлин. И продолжала метаться в муках голода, непрерывно испуская пламя, и громко кричала — от отчаяния и, как я понял позднее, от боли.
— Бедняжка! — воскликнул посланник. — Видимо, ей пришло время отложить яйцо? Я и понятия не имел, что у драконов это связано с настоящими родовыми муками!
— Я тоже, — кивнул гном. —
