Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
Я знал только, что мне абсолютно нечем больше кормить ее. Я мог лишь скормить ей самого себя и понимал, что тогда она просто умрет мучительной голодной смертью, и решил приготовить для нее «закуску» из взрывчатых веществ. А когда она явилась на мой зов, я сунул ей в пасть это «угощение» и поджег шнур. Шнур уже почти догорел, когда я заметил яйцо…
Посланник холодно посмотрел на него и высокомерно промолвил:
— Ну что ж, у тебя ведь не было иного выхода, чтобы спасти себя.
— Не только себя: я совершенно не хотел обрекать ее на длительную страшную смерть от голода. А потом… я видел, как она взорвалась… И все померкло. Я был без чувств, пока ты не нашел меня.
Яйцо словно бы потянулось, и на конце у него появилась маленькая трещинка.
— Ты ведь, кажется, сказал, что я должен унести яйцо отсюда до того, как детеныш начнет проклевываться, если хочу, чтобы малыш привык к новому месту? — с тревогой спросил Дольгаль, поглаживая яйцо и что-то ласково ему напевая.
— Лучше позволь мне разбить яйцо и уничтожить дракона, пока он еще мал, — сказал Сулинин, поднимая единственной здоровой, но все еще сильной рукой тот увесистый камень, который выронил прежде.
— Ни за что! Ты и так уже предал мать этого малыша! Ты убил ее! И я не позволю поступить так с невинным детенышем!
— Разве ты не слышал моей истории? Любой дракон, вырастая, становится ненасытным, и никто не сможет выжить с ним рядом…
— Это ты допустил, чтобы ее развратили! А в доброй и справедливой стране она будет служить только добру.
Дольгаль прижал яйцо к груди, нежно его баюкая и нашептывая какие-то успокоительные слова, словно уговаривая детеныша подождать и не проклевываться. А потом, прежде чем бывший Драконий Смотритель успел встать на ноги, сильф взлетел высоко над землей, бережно сжимая в руках драконье яйцо.
— Погоди… ты же не можешь бросить меня здесь! — крикнул ему вслед Сулинин. — Позволь мне сесть к тебе на спину. Ты ведь обещал взять меня с собой!
— Я должен отнести дракончика к Высокой королеве до того, как он научится летать, — откликнулся с высоты Дольгаль. — Возможно, позднее мы вернемся и за тобой. Вполне возможно. — И три раза взмахнув могучими крыльями, сильф скрылся из виду, держа путь к горам с неприятным названием Кости Людоеда.
Сулинин вздохнул и снова зарылся поглубже в свою нору под грудой обломков: ему нужно было хоть немного согреться и восстановить силы. Завтра он упакует остатки протухшего драконьего мяса и двинется пешком в ту же сторону, куда улетел Дольгаль. Бедный Дольгаль! Ему ни за что не найти в безжизненной, выжженной дотла стране тех птиц, которых маленькая дракониха с такой жадностью пожирала, едва проклюнувшись из яйца! А он, Сулинин, постарается пройти как можно дальше и по дороге будет внимательно высматривать следы, оставленные посланником и его юным питомцем: кусочки скорлупы и, может быть — бывший Драконий Смотритель очень на это надеялся, желая добра и Высокой королеве, и всем Южным землям, — случайно уцелевшие перья из крыльев сильфа.
Находясь далеко на северо-западе, за горами Бешеной Лошади, Илэнд считался беднейшим из графств. Народу там проживало немного, да и гости забредали так редко, что многим Илэнд казался каким-то неведомым, богом забытым царством. А между тем тамошние жители были вполне довольны своей жизнью и даже счастливы. Процветали крупные фермы, земли которых раскинулись по берегам реки Люты. Приземистые, крытые тростником, но вполне крепкие глинобитные хижины собирались в стайки, образовывая уютные деревушки. Лесорубы и углежоги трудились в Исунгском лесу, что на юге графства, а шахтеры добывали руду в шахтах среди северо-западных холмов Нар. У слияния рек Карумкил и Люты стоял город Йорун. Может, жители других графств и назвали бы его просто «большой деревней», да только имелись там и свой зал собраний, и своя церковь, и свой рынок, и даже несколько небольших, но вполне успешно действующих фабрик. А в грех городских тавернах народу было всегда полным-полно.
На севере и на востоке плодородные земли плавно сменялись безлесными пустошами, густо заросшими вереском и пучками высокой дикой травы. Там, на берегах темных озер, шуршал густой тростник, а над водой носились стаи птиц; в траве паслись олени, на них охотились волки, но, кроме волков из зверья, на пустошах водились только зайцы, лисы и прочая мелочь. Люди бывали в этих местах нечасто. Только пастухи порой пригоняли туда на выпас свои стада да забредали немногочисленные
