Конечно же, жанр «фэнтези» возник задолго до Толкина. Но именно он, Король, создатель удивительного мира Среднеземья, стал тем краеугольным камнем, той отправной точкой, с которых началось триумфальное шествие Маленького Народа — эльфов, хоббитов, гномов, орков, гоблинов и множества других жителей мира, существующего параллельно с нашим, — по бескрайним землям фантазии. Памяти Короля и посвящен этот уникальный сборник, собравший под одной обложкой имена, составившие золотой фонд современной фантастики.
Авторы: Нортон Андрэ, Андерсон Пол Уильям, Тертлдав Гарри Норман, Терри Пратчетт, Молзберг Барри Норман, Уиндем Джон Паркс Лукас Бейнон Харрис, Сильверберг Роберт, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, де Линт Чарльз, Гринберг Мартин, Бенфорд Грегори, Тарр Джудит, МакКиллип Патриция Анна, Резник Майкл Даймонд, Хабер Карен, Дональдсон Стивен Ридер, Маккирнан Деннис Лестер, Андерсон К. Лерой, Булл Эмма, Скараборо Элизабет
я готовлю очень редко, ибо применение его — вещь опасная. Чтобы тебе сопутствовала удача, ты должен не только полностью довериться мне, но и проявить собственное мужество и отвагу, дабы укрепить результат, достигнутый применением волшебного зелья. Но смотри, будь осторожен!
И алхимик, совершив необходимые магические действия, снова заставил вспыхнуть огонь и произвел несколько взрывов. Когда рассеялся ядовитый дым, он протянул Джиллету на ладони кожаный мешочек, стянутый шнурком.
— Мои наставления, которых тебе нужно будет придерживаться, чрезвычайно просты, — сказал он, — ибо мне было бы крайне неприятно, если бы магия столь высокой стоимости и чистоты не принесла желаемого результата только потому, что ты не сумел выполнить необходимые указания. Этот амулет нужно носить на шее, под… — Он хотел сказать «бельем», однако тело Джиллета было явно не знакомо с подобными изысками в одежде, так что он закончил: — Под одеждой. При необходимости его следует извлечь потихоньку, вот так, — и, показывая, как это нужно делать, алхимик грозно сверкнул глазами из-под кустистых бровей, — и, держа амулет в руке, обратиться за помощью к Риву Справедливому. Ты так и должен сказать: «Взываю к родичу моему, Риву Справедливому!» Ну и разумеется, ты должен быть столь же непоколебим в своем желании достигнуть цели, как и сам Рив Справедливый. Ничто не должно сбить тебя с пути!
Так наставлял Джиллета алхимик, и в этих вдохновенных наставлениях заключалась вся хитрость его ремесла. Естественно, в кожаном мешочке была обыкновенная грязь, притом довольно вонючая, а все волшебство, по сути, заключалось именно в словах, обращенных к Риву Справедливому. Любой человек, пожелавший произнести столь удивительное заклятие, мог быть уверен: перед ним откроются такие возможности, какие в иных случаях были бы для него совершенно недоступны, распахнутся все двери, будут предоставлены любые аудиенции, и повсюду в Северных графствах на него будут смотреть с должным почтением, несмотря как на незнатное происхождение обладателя амулета, так и на то, что нижнего белья у него никогда не было и в помине. В этом смысле волшебные слова, предложенные алхимиком, были куда более действенными, чем все его зелья вместе взятые. Ибо эти слова могли открыть перед Джиллетом двери любых домов. А возможно — если бы вдова Гюшетт оказалась достаточно впечатлительной, — и дверку в ее сердце. Посудите сами, какая невинная и мечтательная молодая женщина способна устоять перед поистине колдовской репутацией Рива Справедливого?
Но Джиллет, разумеется, стал протестовать. У него не хватало ума понять, в чем заключается хитрость алхимика. Не понимал он и смысла его требований. Уставившись на своего благодетеля, он бубнил:
— Но ведь Рив Справедливый мне не родственник. Моя родня хорошо известна в Предмостье. Мне же никто не поверит!
«Простофиля, — думал про себя алхимик, — идиот!»
Но вслух сказал, хотя, возможно, и чересчур запальчиво — из-за боязни, что Джиллет потребует свое золото обратно:
— Поверят! Если будешь достаточно смелым и, главное, уверенным, что все делаешь как надо. А словам этим совсем и не обязательно быть правдой. Считай их чем-то вроде своего личного заклинания, способного вызвать к жизни магические свойства данного амулета; они не причинят никакого вреда объекту твоих притязаний. Волшебство непременно достигнет цели, если ты в него поверишь.
Однако Джиллет продолжал колебаться, хотя одно лишь упоминание о вдове Гюшетт способно было необычайно прояснить его мысли. Впрочем, он понятия не имел о том, какой огромной силой обладают порой нематериальные идеи, а потому никак не мог уразуметь, что же он выиграет, назвавшись родичем Рива Справедливого.
— Как же такое возможно? — вопрошал он, точно алхимик, глядя в пустоту. Этому колдуну удалось-таки поколебать все представления Джиллета об окружающем мире, и Джиллет полагал, что именно окружающий мир и должен дать ему конечный ответ. Страстно желая как-то выразить мучившие его сомнения, он пояснил: — Мне нужен любовный напиток, чтобы вдовушка посмотрела на меня иными глазами. Что же я выиграю, если скажу заведомую ложь?
Возможно, именно из-за подобной детской простоты и наивности жители Предмостья Джиллета и любили. Однако алхимика он раздражал безмерно.
— Хорошо, слушай, — сказал алхимик, прибавив про себя: «Дубина ты стоеросовая, полудурок чертов!». — Это поистине драгоценное средство, и если ты не способен оценить его по достоинству, я предложу его кому-нибудь другому. Объект твоего вожделения к тебе никакой любви не питает. А ты хочешь, чтобы она воспылала к тебе безумной страстью. Вот и нужно кое-что изменить. —
