Дорога Короля

на севере.
Флер оттолкнула от себя тарелку, не выпуская из рук вилку с ножом. Флер тоненькая, как соломинка, но аппетит у нее точно у кузнеца; лишь пребывая во власти собственных фантазий, она могла пренебречь последним пастернаком, так и оставшимся на тарелке. У Флер светлые вьющиеся волосы, похожие на овечью шерстку, и чудесный ласковый голосок; глазки у нее маленькие, нос большой, зубы кривые, однако своим страстным мелодичным голосом она столько раз умудрялась доказать свою правоту в спорах с Кристабель, что мужу Флер лучше было об этом не знать. Как грубоватая практичная Кристабель, которой, в общем, наплевать было и на музыку, и на мужчин, понимала утонченную Флер, я так никогда и не смогла догадаться.
— Итак, — воскликнула я, — на север!
И мы углубились в страну под названием «А помнишь, когда…», ибо наша дружба началась, когда мы все были еще детьми, — при дворе в Карнелейне, где мы затем стали членами ближайшего королевского окружения и верными друзьями и где собственные идеалы вечно заводили нас во всякие неприятные истории. Мы поздно легли спать, совершенно завороженные этими воспоминаниями, а встали слишком рано, мрачно размышляя, с какой стати оставили родной очаг, мужа, ребенка, кошку и привычную пуховую перину ради такой вот, довольно-таки угрюмой компании. Кристабель все время чихала, Даника то и дело огрызалась, Флер что-то недовольно бубнила себе под нос, а у меня внутри все сжалось в комок. Как всегда, сносно вела себя только Джастин.
И мы двинулись на север.
Чем дальше вела нас дорога, тем более дикой казалась нам местность вокруг. Мы продвигались вперед достаточно быстро; ночевали прямо в лесу или в какой-нибудь самой захудалой гостинице, ибо пять вооруженных женщин сразу, да еще и едущих верхом запоминаются легко, и рыцарям, охотившимся на этого несчастного арфиста и во что бы то ни стало желавшим выслужиться перед королевой, легко было бы проследить наш путь. Постепенно огромные утесы, темневшие вдоль границы королевских земель, стали подступать все ближе и ближе, словно двигаясь нам навстречу, и однажды, солнечным днем, мы наконец въехали в их тень.
— Ну, и что теперь? — раздраженно спросила Даника. — Может, попробуем через это перелететь?
Утесы выпирали из земли и высились над лесом, точно огромные голые кости мертвого зверя, прорвавшие истлевшую шкуру.
Даника вопросительно смотрела на Джастин; все мы тоже. На лице у Джастин было какое-то странное выражение, словно она вдруг узнала нечто такое, что раньше могла увидеть только во сне.
— Там будет дорога… — тихо промолвила она.
Нас со всех сторон окружал густой лес; старые деревья теснили нас, словно сердились, что им тоже не удалось отыскать свой путь и вскарабкаться на эти голые вершины.
— Где, Джастин? — осторожно спросила я.
— Нужно подождать, пока сядет солнце.
Подходящая поляна нашлась там, где дорога, по которой мы ехали, резко сворачивала к западу и шла вдоль ручья. Кристабель и Даника отправились на охоту. Флер, проверив наши запасы, уронила на плащ слезу. Я занялась лошадьми. Джастин тоже отправилась в лес и вскоре вернулась с грибами и орехами, а заодно прихватила и несколько диких яблок. Положив свою добычу на землю, она взяла вторую щетку и принялась помогать мне чистить коней.
— Далеко еще нам отсюда? — спросила я.
Меня беспокоило то, что в этих диких краях будет весьма затруднительно пополнить запасы провизии и корма для лошадей; беспокоил меня и насморк Кристабель, который никак не хотел проходить, а также — правда, гораздо меньше — судьба этого несчастного арфиста. Джастин задумчиво вытаскивала из конской гривы репей. На ее гладком лбу пролегла морщинка.
— Нет, уже недалеко. Сразу за этими скалами, — медленно ответила она. — Вот только…
— Да?
— Нам нужно быть очень осторожными!
— Мы и так всегда осторожны. Кристабель может попасть стрелой в любую движущуюся цель. А Даника…
— Нет, я совсем не об этом… Просто за этими утесами наш мир предстает совсем в ином обличье. — Я озадаченно на нее посмотрела, но она лишь молча покачала головой, не сводя глаз с горных вершин. Она была одновременно и странно настороженной и словно впавшей в транс. — Причем иногда обличье это представляется вполне реальным, а иногда — нет…
— Зато королевский арфист вполне реален, — резко возразила я. — И мы тоже. Если я смогу постоянно об этом помнить, у нас все будет прекрасно.
Джастин, улыбаясь, коснулась моего плеча.
— Ты, наверное, права, Анна. Я думаю, именно твой трезвый, практический ум и поможет нам вернуться назад.
Увы, она ошиблась.
Солнце садилось за мрачные, точно сердитые на кого-то тучи;