Дорога на Землю

о разных вещах. Раньше только работа интересовала, а теперь книжки почитываю и прикидываю, как бы так умудриться, чтобы не самому бегать со всякой ерундой. И получается, что я лезу не на свою территорию. Представляешь, захожу в мастерские и прикидываю, как бы я мог на вашем оборудовании гораздо лучший результат выдать. Совершенно не мое дело и выходящее за рамки прямых обязанностей, но что за глупость тупо копировать людские разработки? Материал поменяли, вес уменьшили и успокоились.
Он вынул из кармана несколько листков и, разворачивая их, сказал:
— Вот смотри.
Я увидел чертеж, на котором было изображено что-то вроде пистолета, и какие-то надписи на Языке с пояснениями. Что интересно — если не присматриваться, практически мой почерк.
— Я не подделывал, — мимоходом кинул Игорь, — это я так нормально пишу, тоже результат нашего сродства.
Водя пальцем по чертежу, он стал пояснять:
— Корпус из обычной металлокерамики. Пули, приводящиеся в движение сжатым воздухом, изготовлены из срабатывающей на удар пластиковой взрывчатки.
Прозвучало название, которое мне ничего не говорило.
— Не бери в голову, — небрежно сказал Игорь, — в мастерских знают. Внутри мелкие шарики, вроде шрапнели. Это вот здесь, — вынул он из другого кармана комбинезона уже не одну бумажку, а целую пачку и сунул мне.
Я слегка ошизел, рассматривая заголовки: «Трехмерное моделирование», «Прочностной расчет методом конечных элементов», «Проверка геометрических конфликтов», «Построение кинематической модели».
— Сразу снимается основная наша проблема, отсутствие свинца и вечные проблемы с металлами, — продолжал просвещать меня Игорь, — а действие будет не хуже разрывной крупнокалиберной. Дальность стрельбы не высокая, но если удлинить ствол, сделать сразу съемную насадку по типу глушителя, то метров сто нормальное прицельное расстояние будет, а звука практически слышно не будет. Это не винтовка, нормально будет. В обойме двадцать патронов. И технологически можно детали просто штамповать. А, каково? — гордо посмотрел он на меня.
— Я сейчас ничего не могу сказать, — тщательно складывая листки и пряча в нагрудный карман, пояснил я, — покажу тому, кто разбирается. Это ж все проверить надо.
— Сидящему Вепрю дай, — доставая из очередного кармана еще какие-то записи и вручая мне, приказным тоном сказал Игорь. — Это тоже. Здесь расчеты. Он хоть и молодой, но оружейник хороший, соображает. Карабин для приматов — его работа. Может, когда захочет. Лучше бы тебе ознакомиться с результатами, да и выделить Вепря в отдельную мастерскую. Глупо растрачивать подобные умения на стандартные работы. Стальной Молот будет шуметь про занятость и загруженность, он мастер хороший, но без фантазии. Научился на копиях деньгу зашибать и успокоился. Вот и покажи, кто у нас глава семейства и какие вещи он может делать, моментально зауважают.
— Послушай, — нерешительно предлагаю, — почему нельзя тебя напрямую познакомить? Мне, хвала медведю-первопредку, чужая слава без надобности, своей прекрасно хватает. Деньги тоже не особо требуются. Чем плохо, если автора знать будут?
— Я недостаточно испортился, — грустно сказал Игорь, — это как рефлекс. Чужой, и все. Сразу реакция следует — смыться и спрятаться. Гады были мои создатели. Попались бы, зубами бы грыз. Одна надежда, что еще два-три поколения — и потомков отпустит, если мне полегчало, может, дальше еще проще будет. Совсем без хозяина не получится, но буду вроде домовых: ходят там разные мимо, совершенно не интересует, а мешают — глаза отвел, и все.
— А почему обязательно подземелье? Вот мы собираемся патронный завод ставить, там всяких станков будет сколько угодно. И помещений тоже. Есть где посидеть незаметно, есть чем заняться. Тем более все новое будет. Интересно изучить, а?
— Не морочь голову, — невежливо ответил Игорь, поднимаясь с ящика, — ставить все равно здесь будете. Место больно удобное, а там уж и посмотрим, имеет ли смысл вешать себе на шею дополнительные проблемы, или мне и так сойдет. Про мастерские разговора не было, моя ответственность — подземелья. Что я захожу — это еще не причина лишнюю работу делать. Я разумный, — с насмешкой сказал он, — а разум означает, что ездить на себе не позволю, все строго в определенных рамках договора. А вообще, — показал он в сторону входа, — там тебя уже давно дожидаются.
Я машинально повернул голову и когда, ничего не обнаружив, посмотрел на Игоря, его уже след простыл. В очередной раз испарился без прощания. Вежливостью он особо не страдает. Хотя, может, так показывает самостоятельность. Не слишком на самом деле нормальная жизнь — навечно быть привязанным