Дорога на Землю

— способна и засунуть их в сердце. Или еще чего похуже. Служебные собаки ее боятся до усрачки, уж прости за грубость. Она до забора прогуляться вышла, так пес у охранника стал рваться, потом на хозяина накинулся и укусил. Пришлось застрелить. Хорошая собака, выученная, первый раз такое. Что надо, чтобы дрессированного служебного пса напугать, я не представляю. Он на людей обучен кидаться, а не бегать от них. Что-то почуял, жаль, спросить невозможно. А самое интересное… попробуй их лица вспомнить.
Он с интересом посмотрел на мать и торжествующе усмехнулся на ее недоумение:
— Вот именно, никаких проблем с узнаванием, а заочно толком и описать не сможем. Про камеры нас предупредили, так что явно никто не снимал, но бывают случаи, когда случайно в зоне видимости оказываются, и тогда камеры стандартно не работают. Издалека попробовали ради интереса. У бедняги фотографа теперь большие проблемы с потенцией. Он так и говорит: мол, посмотрела в его сторону и сглазила.
Джоан скептически улыбнулась, но промолчала.
— А еще Патрик упорно твердит, что они тогда нормально доехали, и не врет — сам верит. Про то, что кричал в микрофон, абсолютно не помнит. Только через пять минут на месте была вторая машина, которая обнаружила три трупа с отрезанными головами и один без рук. Чисто так, с одного удара… Плохая идея была попугать их и посмотреть на реакцию. Бензопилы или меча у них в багаже нет, а вопросы задавать очень не хочется. Как бы после того я тоже не поверил, что Луна из зеленого сыра сделана. Так что обманывать ее я бы очень не хотел. Неизвестно, чем может кончиться. Честность — лучшая политика.
— А кто собирается? — удивилась Джоан. — Но любопытно от тебя такое услышать. — Шон молча пожал плечами. — Я-то считала, что он старший, разве нет?
— Он говорит за двоих, а вот кто решает, нам не видно. По мне, так у них разделение обязанностей. Есть старший, которого мы никогда не увидим. Парень с нами дела ведет, разные вопросы обсуждает, а девушка, если что, будет всех убивать. Причем не руками. Как это эльфы делали. Посмотрит дурным взглядом — и весь квартал можно на кладбище везти.
— Вот так?!
— Именно так, — твердо сказал Шон. — Мне даже пришла в голову интересная мысль. Что, если в ЭГО есть свои подводные течения? В любой корпорации кто-то кого-то подсиживает и свои делишки за спиной у начальства обделывает. Они нам голову морочат, а на самом деле работают на эльфов. Отсюда и интересные технологии, и изумительные врачебные возможности, и даже передача вестей на ту сторону. Нет никакого нелегального контакта. Все посещения вполне официально через их контору. Вот и ходят они в эту самую инопланетию мимо закрытых глаз своего же товарища по тамошнему Кембриджу, или как там у них называется. Или вообще за взятку, как у людей принято. Почему-то прямо продавать технологии ЭГО не любит, так нашли такой интересный способ. Вроде к ним никакого отношения не имеет, и в случае чего — никаких концов.
— И для своих интриг им понадобился патронный завод?
— Действительно, слабое место в моей теории, — согласился Шон. — На кой черт им эти станки? Ничего мы об эльфах не знаем. И о наших знакомцах тоже практически полный ноль. Поэтому никаких резких движений и по возможности минимальный контакт.

Ночной Сыч появился на рассвете и молча сел у костра. Пришел тихо, никого не потревожив, в очередной раз доказав, что репутация у него не дутая.
Они сидели в маленьком овражке, окруженном густорастущим кустарником. Сначала требовалось пройти через небольшую рощицу, которую огибал тихо журчащий мелкий ручей, мимо часовых, но окриков не было. Просочился как призрак.
Не спрашивая разрешения, Ночной Сыч взял котелок и принялся жадно хлебать вытащенной неизвестно откуда ложкой. Одноухий молча ждал. На самом деле второе ухо у него было, просто несколько лет назад контузило взрывом, и с тех пор он плохо слышал левым. Вот и приклеилось такое имя. Поведение пришельца было на грани нарушения приличий, но Ночному Сычу многое прощалось. Лучший разведчик рода, почти десятидневку предварительно изучавший окрестности, имел право на мелкие привилегии в поведении. Слишком много от него сейчас зависело.
Ночной Сыч поставил котелок, вытер жирные губы грязной ладонью и громко срыгнул, не извинившись. Это уже было за гранью, и Одноухому очень хотелось дать наглому разведчику в ухо, но он прекрасно знал, что это провокация. Очень скоро им непременно придется схлестнуться, выясняя, кто по положению выше, но только не сейчас. Для него сейчас сдержанность — это дополнительные очки в глазах остальных.