Дорога на Землю

это ты распоряжаешься?
— А! — обрадованно воскликнула Черепаха. — Не думай, что я забыла. Воспитательный процесс в твоем отношении еще не закончен. По правилам хорошего тона и древним обычаям ты должен нас угощать. Какое там должен? Обязан! Это вот ему, — она махнула в сторону дома-дерева, явно имея в виду Зверя, — простительно некоторых вещей не знать, а ты, получается, плохо воспитан с детства.
— Но-но, — пробурчала Койот, — к моему не лезь, не твое дело.
— Так я вот этому поясняю, — хлопая меня по плечу, ответила Черепаха, — что он должен вспомнить свои обязанности хозяина, а не считать каждый кусок.
На стол между тем ученицы повытаскивали хлебные лепешки, зайчатину тушеную, несколько видов рыбы, квашеную капусту (в свое время именно я завез этот овощ, чем немало гордился в душе), редьку, вареную картошку, квас и кислое молоко. Потом они уселись на другом конце стола и начали разговаривать между собой, не забывая при этом наворачивать.
Дамы привычно начали кормить детей.
— На чем я остановилась? — подвигая к себе большое блюдо с зайчатиной и тщательно отбирая куски получше, которые она запихивала в лепешку, спросила Черепаха. — А! Как нам указал Вожак, — она откусила большущий кусок и тщательно прожевала, затянув паузу, — если мы хотим удержаться, не нужно рассчитывать на постоянный приток добровольцев с равнин. Кто хотел, за эти годы в основном уже пришел. Будут еще, но так, — она прищелкнула пальцами, — единицы. Здесь, на острове и в Треугольнике, уже больше пяти тысяч взрослых оборотней, за тысячу приматов — не оборотней — и почти тысяча разных видов клановцев на равнинах.
Она взглянула на Койот.
— Девятьсот семьдесят три на две роши, не считая младших, — подтвердила та.
Младшие — это наша громадная проблема. Если не считать приматов, в одном Треугольнике и на острове их больше трех с половиной тысяч, не принимая во внимание щенков, и растут они гораздо быстрее, а прайд в несколько сотен голов моментально выбьет всю живность в округе. Предсказание не исполнилось, все к нам не переселились, но и те, что собрались, изрядно напрягают нашу слабосильную экономику. Они ведь не только кушать хотят, но еще телефоны требуют, с разными прочими удобствами в собственном пользовании. Из имущества младшим по существующему уже сотни лет соглашению было положено обеспечить ошейник, миску, поилку, гребень, мыло специальное против блох, еще что-то, сейчас уже не упомню. Большинство это все уже имело, но каждый щенок должен был получить весь комплект в подарок от своего племени, в данном случае — от Клана.
Домики тоже строили по специальным проектам, для желающих. Некоторые прекрасно обходились без них, но это уже от характера и воспитания зависело. Кухня на заставе в обязательном порядке имелась и, естественно, повар с руками. На каждого младшего со складов Клана на время службы в охране выдавалось продовольствие, а в дорогу непременный сухой паек. Консервы — каша с мясом. Кушали они неслабо, да и за здоровьем следить надо, так что кроме повара требовался еще и ветеринар, который их регулярно посещал и осматривал. Это мы в первую очередь постарались. Собственная отдельная ветеринарная служба под началом Пастуха, между прочим получающая зарплату из регулярных отчислений от доходов младших, а не из общего фонда Клана.
У многих стай были свои собственные стада, за которыми они ревностно следили, а еще нередко нанимались пасти общинные и частные. Уж это младшие умели в совершенстве, а нам заодно освобождали руки, которые можно было с пользой приложить в другом месте. А что такое собственность, им объяснять не надо. Кроме земли, которая закреплялась за поселком и была общей, каждый имел свое личное имущество еще на равнинах.
Пришлось расселять младших мелкими группами вдоль границы, на заставах подвластных нам крысиных родов, и выдавать мобильники только альфа-самцу и альфа-самке как признак статуса. Да и кормятся они при этом не за наш счет. Граница у нас теперь на тяжелом амбарном замке, и нарушения бывают крайне редко, а для поддержания формы и постоянного напоминания — кто здесь начальство — регулярно отряды младших при минимальной поддержке ходят на юг с другой стороны рек, вплоть до самых гор. С проживающими там крысиными родами мы разговариваем исключительно через прорезь прицела, слишком сильны у них настроения по части сохранения старых обычаев.
Большинство крысиных семейств, еще сохранившихся после удара сил Федерации общин, очень быстро лишились своего скота, который порезали или угнали на нашу сторону, и с трудом удерживаются, сидя практически в осаде. Кое-кто ушел на север, бросив землю, лишь бы не лишиться последнего. На ту сторону Левой тоже не