Дорога на Землю

поведал Шустрик. — Проект «Мышеловка». Не знаю, какая от него польза, но охота там знатная. А! — обрадованно сообщил он. — Вот топает домой еще одна «большая ложка», приносящая жрачку в мою миску. Эта свои обязанности помнит и даже притащила мне живую игрушку. — Он поймал кота и положил его рядом, придавив тяжелой лапой. Черыш мяукнул и принялся старательно вылизывать лапу старшего товарища.
Прямо через бывший огород, срезая путь, в сторону нашего дома-дерева шла Катя. Бывший он потому, что в первый год на острове там действительно выращивались разные овощи, но этим уже давно никто не занимается, некогда ни мне, ни Даше. Наши хитрые детки еще малы для таких занятий, а Лехины предпочитают возиться с техникой, а не ковыряться в земле, Впрочем, мы такие не одни. Половина жителей острова продолжают что-то делать в огородах исключительно для того, чтобы слегка разнообразить еду. Травки разные выращивают в качестве приправ, а больше для трудового воспитания детей. Общественные теплицы и поля прекрасно всех обеспечивают, и заплатить в магазине гораздо легче, чем после рабочего дня снова махать тяпкой.
Катя остановилась, присматриваясь, а поняв, кто сидит возле стены, направилась в нашу сторону.
Шустрик поднялся, потянулся и небрежно сообщил:
— Мне пора. — И удалился… Черныш торопливо побежал следом как привязанный.
— Почему он ушел? — подойдя, спросила Катя.
— Так деликатный наш котик. Он только изображает хама, а сам вполне воспитанный. Решил, что нам с глазу на глаз поговорить надо. Садись, Беглая.
Изменилась она с нашего первого знакомства изрядно. То ли от хорошей еды, то ли от теплого климата, а может, просто давно не видел… Но пятнадцать лет это не просто так. Если не знать, со стороны ее и не отличишь от наших щенков. Одежда, нож, стрижка под ежика очень короткая… И непременный рисунок. Ноги, нарисованные несколькими штрихами, но сразу видно — бежит. Талант у Бешеного. Это вроде как остальным в пику: зовете Беглой, нате вам, я такая.
Ведет себя гораздо свободнее, увереннее, а раньше все больше старалась отстраниться, хоть на словах и бойкая. Перекинутая через плечо куртка открывает стандартную майку, обтягивающую торчащую грудь. Очень даже симпатичная мордочка. Скоро начнет мальчиков гонять с поручениями. Дашка говорила, что, когда показала ей верхнюю малюсенькую комнату только подрастающего третьего этажа, она изумилась и спросила: «Это только моя?» Убивал бы я таких родителей, как у нее. Вырасти у них могло только запуганное или страшно озлобленное существо, которое непременно плохо бы кончило.
— Поговорить — это хорошо, — согласилась Катя, плюхаясь на землю. Она прислонилась к моему плечу и замолчала.
— И как тебе?
— Интересно. И тяжело тоже. Все совсем другое. Не то, что лес под боком и деревня после города, а то, что живут совсем другие и по-другому. В школу ходить не надо, — я, не поворачиваясь, понял, что она улыбается, — в моем возрасте считается, что вполне могу думать, чем заниматься, сама. Хочу — работаю, хочу — на берегу лежу. Только ничего не делать нельзя. Как себя поведешь, так на тебя и смотреть будут. И каждый оценивает сам, выставляя баллы, а есть еще и общий список оценок. Такой… негласный. Насколько можешь за себя постоять и сколько от тебя пользы.
«Да, со своими заботами и не заметил, как повзрослела девочка, — подумал я, — так серьезно рассуждает…»
Катя тем временем старательно рассказывала распорядок дня:
— Утром меня забирает Игривая Олениха. Львица старательно мучает меня всеми этими малопонятными тестами, обучает концентрации и разным простейшим методам самолечения, которые у ваших паучьих ведьм в ходу. Пока у меня не слишком получается.
«Ага, — мысленно согласился я, — только третий месяц на острове пошел, а ей результат подавай. Сама Олениха почти восемь лет билась, начав учебу еще на равнинах, пока ее с большой неохотой признали полноправной. И то только потому, что у нас в роще было всего три паука и десяток учеников. Вот и стала она четвертой паучихой, скорее авансом, чем задело».
— После обеда меня забирает Охотница, — продолжала Катя, — и пичкает разными сведениями про жизнь вообще и про здешние места в частности. Между прочим, никакой системы у нее нет, сегодня буквы показывает, а завтра требует точно процитировать закон, о котором неделю назад рассказала.
— О да! — согласился я. — Учебника у нее не имеется, но, если делать, что она требует, многое узнаешь. И польза большая. Она в последние годы специализируется на людях, а потому хорошо представляет, что им требуется в первую очередь. Мы, Народ, все это с детства слышим, а приходят такие, как Псица или Доцент, да хоть и ты, так надо некоторые