Попала в другой мир? Не отчаивайся! Стань студенткой магической академии, и твоего расположения будут добиваться ссыльный принц, отважный полковник и загадочный чародей. Но что если ты просто хочешь вернуться домой? Попробуй влюбиться — посмотрим, что получится!
Авторы: Петровичева Лариса
Она понимала, что это неправильно. Понимала и не могла сопротивляться. Тело требовало своего, тело стремилось к теплу, ласке и неге.
— Наша спальня наверху, — шепнул Харвис ей на ухо.
Эвглин не помнила, как поднялась по лестнице, как вошла в нужные двери и избавилась от платья. Мир окутало туманное марево, которое развеялось тогда, когда Харвис снова поцеловал — но уже властно и уверенно, с напором человека, который берет себе свое. Эвглин окончательно опомнилась тогда, когда Харвис потянул вниз ее сорочку и уже знакомым осторожным движением пальцев прошелся по груди. Прикосновение губ к отвердевшим соскам было настолько томительным и сладким, что Эвглин не сдержала стона и покорной куклой обмякла в чужих руках. Комната медленно поплыла куда-то в сторону: Харвис опустил Эвглин на кровать и порывистым резким движением избавил ее от белья. Белоснежные панталоны из дорогого шелка, которые вчера так нахваливали продавщицы, улетели куда-то под кровать; Харвис погладил Эвглин по коленям, и она вздрогнула, пытаясь сжать ноги и понимая, что на самом деле хочет совсем другого.
— Что-то не так? — нахмурился Харвис. Эвглин дотронулась до его руки и едва слышно ответила:
— Я… у меня еще никого не было.
По губам Харвиса скользнула улыбка: он действительно был удивлен.
— Не бойся, — шепнул Харвис, и Эвглин послушно подалась ему навстречу. — Ничего не бойся.
Это была самая настоящая пытка. Эвглин не знала, что может почувствовать такое — нарастающую теплую тяжесть внизу живота, неукротимое стремление принять в себя другого человека, ощутить его в себе, двигаться с ним в едином ритме. Припухшие губы уже горели от поцелуев, воздуха не хватало, тело отзывалось на чужие прикосновения, и Эвглин казалось, что она сейчас умрет. Харвис легко надавил на ее колени, и она послушно раздвинула ноги, полностью раскрывшись перед колдуном.
— Умница… — негромко произнес Харвис, с мучительной неторопливостью скользя губами по внутренней стороне бедра. И, когда его язык прошелся по налившейся тяжестью бусинке клитора, а губы жадно смяли нежные складки плоти, Эвглин смогла только выгнуться и прошептать:
— Харвис…
Это было похоже на сон, долгий и сладкий, в котором была лишь нега, опаляющие бесстыдные прикосновения и желание, чтоб они не заканчивались. А потом тело содрогнулось под ударом сладкой судороги наслаждения, почти выбивающего дух — Эвглин бессильно обмякла на кровати и тотчас же почувствовала, как что-то толкнулось между ног. На мгновение стало больно и горячо, Эвглин дернулась в сторону, пытаясь освободиться, но Харвис крепко впился пальцами в ее бедра, не позволяя двигаться.
— Не бойся, — повторил он и улыбнулся. — Не бойся, уже все.
И Эвглин почувствовала, что незримая преграда между ними исчезла. Харвис вошел в нее и, помедлив некоторое время, начал двигаться. Эвглин впилась в его плечи и подалась навстречу, порывисто пытаясь принять в себя чужую плоть как можно глубже. Это был туман, помрачающий разум. Если сперва Харвис двигался медленно, почти нерешительно, то постепенно его движения стали резче и глубже — он почти вбивал Эвглин в скомканные мокрые простыни, задевая внутри нее особенную пылающую точку, от которой по всему телу разбегались волны тепла. Эвглин уже не сдерживала криков. Ей хотелось одного: чтоб это не прекращалось. Лишь бы это только не прекращалось.
Сейчас она любила Харвиса всем сердцем.
Волна удовольствия, почти сбросившая Эвглин в беспамятство, была тяжелой и сильной. Почти теряя сознание от наслаждения, Эвглин чувствовала, как Харвис сжимает ее бедра, и член внутри начинает пульсировать, выбрасывая обжигающее семя. Когда все закончилось, Харвис уткнулся горячим лбом в плечо Эвглин и произнес:
— Не верится. На самом деле не верится.
Эвглин прильнула к нему, и некоторое время они лежали в обнимку, не говоря ни слова. Дождь за высокими окнами шел все сильнее, и Эвглин видела соседний дом, в окне которого вспыхнул огонек.
— У нас весь вечер впереди, — промолвила Эвглин. — И вся ночь…
Харвис поцеловал ее в плечо и ответил:
— У меня уже есть кое-какие планы. С твоим участием, конечно.
И Эвглин прикрыла глаза и сонно ответила:
— Я согласна.
Харвиса разбудило солнце.
Несколько минут он лежал с закрытыми глазами и не мог понять, где находится, и почему его привычное аскетическое ложе в шатре вдруг превратилось в мягкую кровать. Потом он вспомнил, что вернулся из ссылки, вчера женился и провел часть дня, вечер и ночь, занимаясь любовью с Эвглин.
Эвглин.
Харвис открыл глаза. В спальне никого не было, кроме него.
