Попала в другой мир? Не отчаивайся! Стань студенткой магической академии, и твоего расположения будут добиваться ссыльный принц, отважный полковник и загадочный чародей. Но что если ты просто хочешь вернуться домой? Попробуй влюбиться — посмотрим, что получится!
Авторы: Петровичева Лариса
Ванн Бильт оторвался от бумаг и посмотрел на Эвглин с такой обжигающей яростью, что ей захотелось закрыться от его взгляда.
— Неужели вы думаете, что принц отрекся от своих замыслов? Один раз они привели его в изгнание. Но во второй раз… возможно, они приведут его на трон, — прежним ровным тоном произнес ванн Бильт. — А для этого ему следует вернуться домой и заручиться поддержкой могущественных людей. Как думаете, Харвис ванн Бильт и его супруга подходят для этой цели?
— Я ничего об этом не знаю, — сказала Эвглин, собравшись с духом и твердо взглянув в лицо ванн Бильта. — И я, конечно, не собираюсь принимать участия ни в каких заговорах.
— А люди из вашего мира? — поинтересовался ванн Бильт, и его взгляд обрел хищную цепкость. — Каким было ваше задание, когда вас отправили сюда?
Значит, и об этом он знает, подумала Эвглин. Неудивительно, Борх наверняка оставил подробнейшие отчеты. Но вместо ответа она спросила:
— Где мой муж?
— В тюрьме, разумеется. Позавчера он пробовал покушаться на жизнь его величества Клауса.
— Неправда! — воскликнула Эвглин, вскочив с кресла. Ванн Бильт взглянул ей в лицо, и она тотчас же осела обратно. — Это неправда, это был приворотный артефакт…
— Как мило, — ухмыльнулся ванн Бильт, и впервые на его каменном лице мелькнуло нечто, похожее на эмоции. — А мои информаторы говорят, что принц Альден попросил вашего мужа создать артефакт-молнию для его величества. Вы понимаете, о чем я?
Эвглин пожала плечами.
— Я еще не изучала артефакторику, — сказала она. Постепенно картина начинала проясняться. Принц Альден решил не сидеть просто так и вернулся к прежним замыслам свергнуть отца и занять престол Эльсингфосса. И Харвиса, который был с ним в изгнании, просто притянули к этому делу. И Эвглин заодно. Просто потому, что в это же самое время Харвис создал подозрительный артефакт. Этого хватило, чтоб счесть его участником заговора.
— Я клянусь вам, что ничего не знаю о замыслах принца, — проговорила Эвглин, понимая, что ванн Бильт вряд ли поверит ей. — И у меня нет никакого задания, никто не знает, что я попала сюда, и я не знаю, как это случилось…
— Ну, ну, — сказал ванн Бильт, махнув рукой. Было сразу видно, что его раздражают женские нервы и слезы. — Хватит, перестаньте. Никто пока не собирается вас мучить. Побудете пока здесь, чтоб люди его высочества Альдена вас не выцепили.
— А Харвис? — тотчас же спросила Эвглин. Ванн Бильт поморщился, как от зубной боли.
— Будете вести себя хорошо, — сказал он, — останется в живых. Мое дело — безопасность государства. А сейчас я вижу, что она под угрозой.
Харвис пришел в себя после того, как на него вылили ведро ледяной воды, пронзительно пахнущей болотной тиной.
— Очнулся! — сказал чей-то ехидный голос. — Вон, зенки таращит. Ишь ты…
Наверняка это было сказано о нем, но Харвис пока ничего не видел. Сетку, которой его пленили и оглушили, ковали лучшие маги страны. Отметился весь преподавательский состав академии чародейства и волшебства. Запуганный службой безопасности Лейбних тоже приложил к ней руку: падая во тьму беспамятства, Харвис заметил в золотых нитях знакомые вплетения личных печатей ректора.
Эвглин! Где Эвглин, что с ней сделали?
— А, задергался, — довольно протянул второй. — Не рыпайся, а то на кубики нарежет!
Значит, он до сих пор в сетке… Харвис крепко зажмурился, собираясь с силами, и резко открыл глаза. Мир расплылся пестрыми влажными пятнами и постепенно обрел четкость. Харвиса растянули на стене, закрепив руки и ноги в серебряных кандалах и на всякий случай набросив на него уже знакомую сеть. Золотые нити слегка щекотали кожу, но пока не обжигали. Впрочем, если Харвис решит сопротивляться, сеть действительно нарежет его на порционные кубики.
Допросная была просторной и мрачной. Тусклые лампы на стенах едва разгоняли тьму. Харвис представил, сколько человек побывало на его месте, и ощутил мгновенное прикосновение того чувства, который превращает в кисель самых сильных и стойких.
Дело было скверно, однако Харвис не собирался сдаваться.
— Ниче, колдун, эт ниче, — в поле зрения появился низкорослый человечек в потертой форме без знаков отличия. — Щас повисишь, ум прояснится, и все господину дознавателю расскажешь. Еще и жалеть будешь, что больше нечего рассказать.
Харвис посмотрел на него так, что коротышка тотчас же захлопнул нечищеную пасть и слепо дотронулся до головы. Его висок пронзило болью, и Харвису надо было просто легонько дернуть за невидимую нить, чтоб этот человечек рухнул на пол, умирая от кровоизлияния в мозг.
— Помалкивай, —
