Брак немолодого миллионера и юной красавицы должен был завершиться и завершился — крахом. Но от этого брака родилась Сабрина Терстон, наследница фамильного и семейного дела, женщина, которой предстояло множество испытаний и нелегкий путь к счастью.
Авторы: Даниэла Стил
– Грубый, резкий тон, жесткие слова…
Сабрина чуть не вскрикнула. Ее смутила не сумма, а страшная перспектива того, что ее ждет.
– Так он сделает это?
Что толку притворяться? Обе они прекрасно понимали, что ей нужно от врача. Может, он специализируется только на этом. Но почему вечером? В конце концов, какая разница! А сколько это продлится?
– Да. Если вам будет плохо, не звоните нам. Он не будет лечить вас.
Сказано прямо, без обиняков.
«Куда можно обратиться, если вдруг возникнет такая необходимость?» – подумала Сабрина.
Может быть, к врачу, который направил ее на аборт? Она не могла позвонить своему врачу или… Этот вопрос не давал ей покоя. Когда она повесила трубку, ее чуть не вывернуло наизнанку. Она пошла в ванную, опустилась на колени… Страшно подумать, что ждет ее в среду. В шесть часов! Оставалось еще шесть дней. Ужас! Но… назад пути не было.
На следующий день Сабрина вернулась в Напу. Она держалась так, будто ничего не произошло: болтала без умолку, была неестественно весела, работала не покладая рук и даже вознамерилась приготовить ужин, что вызвало дружный смех. Мужчины давно готовили пищу сами, и на нее в том числе. Но Сабрина почти ничего не ела за ужином, да и за завтраком ни к чему не притронулась. Несколько раз она поймала обеспокоенный взгляд Антуана, но он так ни о чем и не спросил ее. Андре, кажется, ничего не подозревал, и каждую ночь они занимались любовью; только во вторник Сабрина отвернулась, притворяясь, что спит, и он поверил. Утром, когда он проснулся, Сабрина уже встала. Андре спустился вниз и увидел ее сидящей у окна. Она задумчиво смотрела на него с улыбкой.
– Что ты так рано, Андре?
– Я хотел спросить тебя о том же, мой друг.
Да, они действительно друзья… Но только не в этом. Она посмотрела на часы – было пять минут седьмого. А через двенадцать часов она поедет в Чайнатаун и заплатит пятьсот долларов наличными за то, чтобы убили его ребенка… У нее закружилась голова, ей стало плохо, она не могла сидеть здесь, рядом с ним… Он поцеловал ей руку.
– Я знаю, любимая, все эти дни ты чем-то расстроена. Я не хочу быть назойливым, я подожду, пока ты сама мне все расскажешь. – Она очень плохо выглядела, хуже, чем всю эту неделю. Белая как полотно. – Что с тобой, любовь моя? Тебя опять мучает эта женщина? – Он имел в виду Камиллу.
Сабрина покачала головой, не зная, что сказать, и с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Она не хотела обманывать его, но сказать правду тоже не могла.
– Понимаешь, Андре, в жизни каждого бывают такие обстоятельства, когда ты сам без чьей-либо помощи должен решать свои личные проблемы. У меня как раз такой случай.
Она впервые что-то утаивала от него. Это задело его за живое, но он понимающе кивнул.
– Нет ничего, чего бы я не мог понять, друг мой. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Опять Джон? – Она покачала головой. – Финансовые проблемы? – Хотя об этом он знал бы: финансовые обязательства у них общие.
– Нет, с этими проблемами я должна справиться сама. – Она вздохнула и выпрямилась. – Я уеду на несколько дней в город. – Сабрина старательно избегала его взгляда.
– Сабрина, это из-за нас? – В его голосе звучал страх. – Ты должна сказать мне.
Он так любил ее! Кто, как не он, должен знать обо всем… Он слишком стар и не выдержит еще одного удара.
– Ты жалеешь, что мы…
Она погасила все его страхи поцелуем и нежно погладила по щеке.
– Нет, нет. Не в этом дело. Это касается только меня.
– Так не бывает. Нет ничего, что мы не могли бы разделить…
– Только не теперь, – печально покачала головой Сабрина.
– Ты больна?
– Нет, ничего страшного. Я слегка расстроена, но это скоро пройдет. В субботу я вернусь. – Трех дней будет вполне достаточно, чтобы прийти в себя после операции.
Три горьких дня, полных боли и горьких слез по их ребенку, которому суждено умереть… за пятьсот долларов наличными.
– Почему тебя так долго не будет?
– За это время я отращу бороду и побрею голову, – отшутилась она. Видно, природа была созвучна ее мрачному настроению: небо посерело, потом стало розовато-лиловым, взошло солнце.
– Ты что-то скрываешь от меня. Почему ты не говоришь, что случилось?
– Потому что это мое личное дело.
– Но почему? Нет ничего, чего бы я не разделил с тобой.
Она кивнула. Она тоже так думала. Но… не в этот раз. Надо выкинуть из головы слова обоих врачей: у него есть законное право… спросить его… рассказать ему… дать возможность…
– Андре, позволь мне самой разобраться с моими делами. Давай подождем до субботы. Я вернусь, и поговорим. – Она задумалась,
